Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

— Ты не одна. И одна не останешься. Я буду спать на диване, пока этого ублюдка не поймают.

Мои глаза комично округлились.

— Ты что?

Маверик хлопнул Декса по спине.

— Вообще-то сначала стоит спросить хозяйку. Иначе это уже называется незаконное проникновение.

Декс смерил его мрачным взглядом, а потом снова посмотрел на меня.

— Ты будешь чувствовать себя в безопасности, Хэллион.

— Н-ну ладно тогда.

Мне оставалось только смириться с тем, что этот мужчина — наполовину горец, наполовину профессор, наполовину хакер — будет спать на моем диване. Так же, как и с искушением, которое исходило от его губ, зависших слишком близко к моим, — их теплом, их обещанием. Но что для меня значила еще одна бессонная ночь?

— Я поговорил с директором лагеря, — вмешался Кол. — Объяснил, что происходит, чтобы там были особенно внимательны.

Я собиралась сделать это сама завтра, когда привезу Оуэна, но теперь уже не нужно было. И тут до меня дошло: каждый из них по-своему был рядом. Так, как мои родители никогда не были. Так, как мы с Новой старались быть друг для друга, насколько могли. И впервые за очень долгое время я задумалась — может, именно так и ощущается семья.

33

Брейдин

Я стояла в дверях и смотрела, как грудь Оуэна медленно вздымается и опускается, а лицо совсем разгладилось во сне — по-настоящему глубоком. У меня дрогнули губы. Мой мальчик всегда умудрялся улечься поперек кровати. Неважно, сколько у него было места, чтобы вытянуться ровно, — он все равно раскидывался как придется.

Светлая прядь, завившаяся у него на лбу, шевельнулась от глубокого выдоха. Он в безопасности. И задал на удивление мало вопросов для ребенка, у которого их обычно миллион. В итоге я сказала ему, что кто-то сыграл злую шутку и напугал меня, но теперь все уже хорошо.

Это было не совсем ложью. Кто-то и правда играл со мной. Просто все было куда извращеннее, чем я когда-либо позволила бы узнать своему сыну. Я еще мгновение смотрела на него. Господи, как же мне хотелось сохранить это — ту невинность, с которой Оуэн пока еще жил. Но я знала, что навсегда ее не удержать. Потому что мир устроен просто: в нем есть и нежность, и дрянь, и этого не изменить.

Я закрыла глаза и притворила дверь, надеясь, что моему мальчику подольше достанется именно хорошее. И, шагнув глубже в коридор, услышала шум воды в душе. Все во мне замерло. Декс. В моем душе.

В голове тут же вспыхнули картины, которых мне совсем не следовало видеть — даже в собственном воображении. Я заставила себя уйти в хозяйскую спальню и закрыла за собой дверь.

— Твоя лучшая подруга пропала. Где-то рядом ходит чудовище, оставляющее за собой больные трофеи. Может, не стоит сейчас думать о своем чертовски горячем соседe-психе в твоем душе... голом.

Я провела ладонью по лицу и поспешила к комоду. Мне нужно было занять себя хоть чем-то. Самым разумным казалось просто начать готовиться ко сну — делать то, при чем не придется слышать, как вода бьется о ванну и кожу.

— Думай о чем угодно другом. О чем угодно.

Пока я чистила зубы и умывалась, то по кругу повторяла все французские команды, которым учила Йети. Потом начала сначала, натягивая самую уютную пижаму.

Хотя днем температура уже подбиралась к тридцати, по ночам в горах становилось холодно. И мне это нравилось. Я любила спать с приоткрытым окном и впускать в комнату этот бодрящий воздух.

Я замерла. Теперь я больше не могла так делать. И вместо страха меня до чертиков взбесило, что кто-то еще и это у меня отнял — одну из моих маленьких радостей.

И тут я заметила мансардное окно. Похоже, его пристроили к домику позже. Наверное, еще в восьмидесятые. И у него была ручка, чтобы открывать.

Я забралась на сундук в изножье кровати и приподнялась на носки. Едва дотянулась. Ухватившись как смогла, я попыталась провернуть ручку. Ничего.

С моих губ сорвалось недовольное ворчание, когда я навалилась сильнее. Сундук подо мной чуть сдвинулся, и я испуганно ахнула.

Через секунду дверь распахнулась, и в комнату широким шагом вошел Декс — без рубашки, с яростью, вспыхнувшей золотом в его ореховых глазах. Ярость почти сразу сменилась растерянностью, но мои руки уже замолотили в воздухе, а равновесие исчезло без следа.

Декс метнулся ко мне так быстро, что успел ровно в тот миг, когда я сорвалась вниз. Я врезалась в его грудь с глухим выдохом, и из легких тут же выбило воздух.

— О чем ты, черт возьми, думала? — рявкнул он.

— Тише, ты разбудишь Оуэна. И что, черт возьми, ты делаешь в моей комнате без стука?

— Я услышал звуки борьбы.

Я вскинула на него взгляд, раздраженная всем сразу. Его готовностью помочь. Его теплым, твердым телом, прижатым к моему. И тем, что рядом с ним мне впервые почти за десять лет чего-то захотелось.

— Я застонала. Это еще не борьба. А если бы я просто решила заняться собой?

Из его ореховых глаз тут же ушла вся темнота — они вспыхнули искрами и завихрениями.

— Чертовка, если ты будешь делать это с нами под одной крышей, у нас будут проблемы.

У меня отвисла челюсть.

— Ты же не всерьез.

— Более чем, — прорычал Декс.

Он поставил меня на ноги, а его руки то сжимались в кулаки, то разжимались, и от этого татуировка на груди будто жила своей жизнью. Феникс был потрясающий — сложный, тонкий в деталях, но при этом сильный. Вокруг птицы клубился пепел, пока она взмывала вверх, расправив крылья до самых плеч Декса.

И тут я поняла, что в рисунок вплетен текст. Имена на перьях. Кол. Уайлдер. Орион. Маверик. Все они. Декс и его братья, поднимающиеся из пепла.

— Брейдин, — хрипло сказал Декс. — Я не могу. Не должен был целовать тебя прошлой ночью. Не должен был позволять себе заходить так далеко.

Меня тут же обожгло болью от мысли, что украденные мгновения прошлой ночи были ошибкой. Не то чтобы у меня самой не мелькали сомнения, просто... я не хотела, чтобы это оказалось ошибкой.

Я подняла взгляд к лицу Декса, но застыла на месте: в его глазах было чистое мучение.

— Я изо всех сил пытаюсь туда не идти, — хрипло выдавил он.

— Почему?

Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела подумать, стоит ли его задавать.

— Не потому,