Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

Во рту у меня пересохло. Я сжала бедра, и по коже тут же побежала дрожь.

— Черт, — пробормотал Декс. — Не делай так. Я и так уже на пределе.

— Прости?

Меня захлестнула растерянность.

— Я пытаюсь тебя уберечь. У меня в голове черт знает что творится. И тебе это в жизни не нужно. Во всяком случае, не так. Я могу быть тебе другом. Другом Оуэну. Могу прикрыть тебе спину. Но большего дать не могу.

Почему это так больно? Почему больно, если я знала, что он прав? Меньше всего мне сейчас были нужны риски, которые несут отношения. И все же я не могла смириться с тем, что он захлопывает эту дверь.

— А тебе не кажется, что мне самой решать, что для меня лучше? Да, у тебя есть свои демоны, но именно они сделали тебя прекрасным. Так же, как, по твоим словам, мои демоны сделали такой меня.

— Не надо.

В этом коротком ответе смешались и просьба, и приказ.

— Я не собираюсь унижаться. Я стою куда большего. Но и делать вид, будто ты не совершаешь ошибку, тоже не стану.

По лицу Декса скользнула боль.

— Не смотри на меня так. Так будет лучше. Для нас обоих.

Я вскинула подбородок, и во мне снова шевельнулись упрямство и тяга к риску.

— Это ты так говоришь.

В темных глазах Декса полыхнуло.

— Чертовка, тебе не нужна та тьма, что живет во мне. И близко к тебе ей делать нечего.

И с этими словами он вышел из комнаты.

Оставив меня стоять на месте с разрывающимся сердцем — из-за мужчины, который считал себя плохим только потому, откуда он родом. Нет большей лжи, чем эта.

Я на цыпочках вышла из комнаты и направилась на кухню. Первые лучи солнца уже показывались над лесом, проникая через задние окна и освещая мне путь. Я не спала почти всю ночь. Сон едва коснулся меня. Тело и разум будто вели войну. Тело хотело только одного: чтобы выдержка Декса треснула, как сухая ветка. А разум снова и снова возвращал меня к его лицу — измученному виной за то, в чем он не был виноват.

Ночь, мягко говоря, выдалась беспокойной. К счастью, кофемашина у меня работала довольно тихо. Я собиралась налить две чашки и выпить их на задней веранде, пока остальные не проснутся. Но стоило мне войти на кухню, как темноту прорезал голос.

— Забери свою чертову собаку, — проворчал Декс.

По крайней мере, голос был похож на его, хотя звучал приглушенно.

Я прошла в гостиную и включила лампу. Света хватило ровно настолько, чтобы увидеть: Йети нашла себе новую постель. И этой постелью был Декс.

Она развалилась прямо на нем, уткнувшись мордой ему в щеку, а ее шерсть, кажется, всерьез грозила его задушить.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Ничего смешного.

Губы у меня дрогнули.

— Ты ей нравишься.

Даже под этой горой меха я видела, как Декс нахмурился.

— Сколько она вообще весит? Сто десять кило?

— Между прочим, всего шестьдесят четыре.

Декс хмыкнул.

— Легче перышка. Ну что, снимешь ее с меня?

Йети довольно вздохнула.

— По-моему, ей сейчас очень хорошо.

С губ Декса сорвалось рычание. Похоже, Йети этот звук понравился, потому что она подняла голову и лизнула его в щеку.

— Серьезно? — прорычал он.

На этот раз я уже не смогла сдержать смех.

— По-моему, она влюбилась.

— По-моему, это уже преследование, — огрызнулся Декс.

Смеясь, я стянула недовольную Йети с него.

— Пойдем, девочка. Надо уметь понимать, когда ты ему совсем не нравишься.

И уж это-то после вчерашнего я понимала слишком хорошо.

Йети только тоскливо оглянулась на Декса.

— Она меня пугает, — пробормотал он, поднимаясь, взъерошивая и без того художественно растрепанные волосы и тянуясь за этими проклятыми очками.

Мне срочно нужно было убраться отсюда.

— И правильно делает, — буркнула я, выводя Йети во двор.

Когда я вернулась, Оуэн уже проснулся и засыпал Декса бесконечными вопросами, а тот кое-как отбивался односложными ответами.

Я ухмыльнулась.

— Ты, оказывается, не жаворонок?

— Перестань улыбаться, — проворчал он, сунув мне в руку кружку кофе. — Тут совершенно нечему радоваться.

Моя ухмылка стала только шире.

— Не знаю. Мне, например, нравится смотреть, как ты бесишься.

— Ты садистка, — отрезал Декс.

Я прислонилась к столешнице.

— Вполне возможно.

Он только мрачно уставился на меня поверх криво сидящих очков в мятой футболке с надписью: «Мой второй компьютер — это твой компьютер».

Господи, как же мне нравилось его дразнить.

И хотя бы поэтому я отвернулась к холодильнику.

— Кстати, на днях я купила тебе те самые энергетики, от которых, по твоей любви к ним, недалеко и до могилы. Не обязательно опускаться до кофе, как всем нам.

В темно-ореховых глазах Декса мелькнуло удивление, когда я выпрямилась и протянула ему одну из узких банок.

— Ты купила мне «Лайтнинг».

Он произнес это почти с благоговением, и я едва не рассмеялась.

— Ты говоришь так, будто я подарила тебе алмаз «Надежда» или билеты на финал Мировой серии.

Его пальцы скользнули по моим, когда он взял банку, и от этого по коже опасно пробежала дрожь.

— Да почти как карточку новичка Джитера, — пробормотал он, открывая банку и делая глоток.

Я не могла смотреть, как он пьет. Не на эти губы, обхватывающие край банки. Не на то, как напрягаются сильные мышцы на его шее, когда он глотает.

Нет. Нет. И нет.

Вместо этого я сразу подошла к плите и занялась завтраком, пока Оуэн щебетал с Дексом. Когда кофеин наконец начал действовать, Декс стал разговорчивее. К тому времени, как я поставила на стол омлет, тосты и фрукты, они уже с головой ушли в разговор о компьютерах, из которого я понимала разве что каждое пятое слово.

Но во всем этом было что-то удивительно домашнее. То, чего у меня никогда толком не было. Потому что даже когда у нас была Нова, она уходила затемно — вести утренние занятия по йоге. Для меня это было внове. И нравилось слишком сильно.

— Так, — сказала я, поднимаясь, чтобы убрать тарелки. — Хватай рюкзак, О. Нам пора.

— Ну ма-ам, — протянул он. — Я хочу сегодня побыть с Дексом.

Декс ухмыльнулся, вставая и останавливая меня.

— Я, конечно, самый классный вариант. Но можем потусоваться вечером. Я собираю новый компьютер. Поможешь мне.

Глаза Оуэна стали огромными.