На два импульса - Амалия Мо

Когда заговорил Эрих, в комнате повисла тишина.

– Согласен, – произнёс он медленно, без единого проблеска эмоций в голосе. – Калеба следует держать в камере до полного выяснения всех обстоятельств.

– Что?! – вырвалось прежде, чем я успела подумать. Я резко шагнула вперёд, готовая буквально вцепиться в него, в это равнодушие и холодную уверенность. Но Калеб остановил, мягко перехватив меня за плечи и возвращая на место рядом с ним.

Мне казалось, я ослышалась. Это его сын. Его кровь. И он…

– Я понимаю, что ты хочешь защитить его, – продолжил Эрих, обращаясь уже не столько ко мне, сколько к остальным. – Но именно потому, что он мой сын, я не имею права потакать ему. Калеб всегда действовал с холодным расчётом, он образец чёткого следования целям. Но с появлением донора, для всех очевидно, что он как с цепи сорвался. Необдуманные действия и эмоции заглушают здравый смысл.

Он сделал паузу, сцепив пальцы в замок.

Боги, как же хотелось броситься к нему и расцарапать лицо! Его заботила только собственная репутация и то, что подумают остальные, если он захочет оправдать собственного сына.

– Я ушёл из семьи, потому что однажды сделал выбор сердцем. И всё, что осталось после этого, – руины… Не хочу, чтобы мой сын оказался на этом же пепелище. Если он действительно невиновен, это подтвердится. Но если мы освободим его сейчас, то создадим прецедент, при котором чувства важнее закона. И однажды это обернётся катастрофой.

Не в силах вымолвить хоть слово, я просто смотрела в лицо мужчины. Если бы не руки Калеба, удерживающие меня на месте, не знаю, смогла ли устоять. Я надеялась, что он станет тем, кто точно оправдает своего сына… Теперь надежды не было.

Слёзы защипали глаза, и я развернулась, прижимаясь лицом к груди Калеба. Мои пальцы цеплялись за его рубашку, боясь отпустить.

Последним заговорил Риэль. Я не стала оборачиваться, понимая, что ничего хорошего от него ждать не стоит.

– Тише, тише, милая, – Тёплая ладонь поглаживала меня, успокаивая, но это всё равно бесполезно.

Я не хотела снова расставаться…

– Мы все прекрасно знаем, на что способен Морвель. Но он сорвался с места, рискуя своей жизнью и репутацией, потому что почувствовал страх той, кто связана с ним. Да, он нарушил процедуру. Но, откровенно говоря, я бы больше удивился, если бы он остался сидеть, равнодушно дожидаясь своей участи.

Что?! Обернувшись, я уставилась на служителя Мивеи. Тёмные глаза смотрели на нас, но на лице не было никаких эмоций.

– Его поступок не бунт, а импульс. И этот импульс спас девушку. Думаю, иногда результат важнее формальностей. Я за то, чтобы отпустить его под наблюдение до окончания расследования, – договорив, Риэль поднялся и, не удостоив никого прощанием, вышел из кабинета.

Я не понимала, что только что произошло…

Видела улыбающиеся лица Дианы и Юриэль, Берроуза, который, кажется, облегчённо выдохнул, и Доминика, покрасневшего так сильно, что ему пришлось ослабить галстук на шее.

Верховные принялись подниматься, руководитель ИКВИ что-то сказал Юриэль, и они вместе вышли. Диана, проходя мимо, прошептала свои поздравления. Доминик просто пулей вылетел.

В кабинете остались только мы и Эрих. Отец Калеба медленно встал с места, собрал бумаги со стола и… молча покинул комнату.

Калеб мягко коснулся лица, заставляя меня поднять взгляд.

– Всё хорошо, – прошептал он, касаясь губами моего подбородка. – Всё закончилось, Каяна.

Я зажмурилась, потому что слёзы снова подкатывали. Он обнял крепко, обволакивающе, впитывая в себя мою дрожь и боль. Его пальцы вцепились в мою спину также, как мои в его.

Эмоции переполняли. Всё слилось в одно: паника, усталость, облегчение, горечь. Я не понимала, как так вышло, что мы добились этого… но вышло. И всё равно, по-настоящему радоваться не получалось. Потому что Астории больше не было.

Она погибла, прикрыв меня собой. Возможно, именно её смерть заставила Риэля вмешаться. Он увидел, как Калеб сорвался ко мне и изменил своё решение.

– Пойдём, Каяна, – прошептал Калеб мне на ухо, всё ещё не отпуская.

Я почти не помню, как мы вышли в коридор. Всё как в тумане, как в плохом сне, когда ноги наливаются свинцом и хочешь бежать, но не можешь.

Лидия стояла чуть поодаль, и когда заметила нас, тут же бросилась навстречу.

– Слава богам! – воскликнула первокровная, притягивая меня к себе.

За её спиной показался Демиан. Он просто подошёл, сдержанно, внимательно глядя на Калеба. Несколько минут, а может и больше, они смотрели друг на друга и молчали. И лишь потом Калеб коротко кивнул, подтверждая что-то в этом безмолвном диалоге, понятном только им двоим.

– Астория…

– ИКВИ увезли тело. Все преступления, связанные с актирами, – их работа. Расследованием будут заниматься они, но в этот раз Верховные вмешаются, – ответил Демиан.

– Орин, – я скривилась, вспоминая, как Астория призналась, что влюблена в парня.

Если парень чувствовал то же самое к Асти… Я, как никто другой, могу понять, что он сейчас переживает.

– Я рассказала ему, – Лидия опустила взгляд и сжала губы.

– Всё потом… Каяне надо отдохнуть, – сказал Калеб и все согласно кивнули.

Первокровная предложила поехать к ней, но зеленоглазый мотнул головой, сказав, что мы поедем к нам в квартиру.

К нам… Как странно это прозвучало, как на другом языке.

Он взял ключи от машины, которые протянул Демиан и потянул меня к выходу.

На дорогу я не смотрела. В машине просто прижала колени к груди. Внутри царапалась пустота, все эмоции выкачали. Я осознавала всё, что произошло, но никак не могла погрузиться вглубь себя, чтобы прочувствовать это.

Когда мы приехали, Калеб подхватил меня на руки и без лишних слов понёс в квартиру. Приложив палец к цифровой панели, он открыл дверь и уверенно понёс меня в душ.

– Нужно смыть с тебя кровь, – зачем-то пояснил он.

Калеб осторожно стянул с меня кофту, ловко освобождая руки и плечи от ткани, стараясь делать всё медленно, боясь причинить боль даже прикосновением.

Он обошёл меня сбоку, опустился на колени, снял обувь, потом носки, потом… рука застыла в воздухе, глаза поднялись к лицу, спрашивая разрешения освободить меня от белья. Ни одного лишнего движения. Ни намёка на пошлость.

Но прежде, чем я успела что-либо сказать, его взгляд скользнул вбок и задержался. На мгновение лицо Калеба померкло, челюсть напряглась, а тень боли пробежала по глазам. Он заметил