На два импульса - Амалия Мо

– Всё в порядке, – пытаясь вернуть его в реальность, отозвалась я. – Уже ничего не болит.

Он продолжал смотреть с тем немым, разрывающим душу выражением, которое бывает у мужчины, ощущающего вину за то, что не сумел защитить.

Я обхватила себя руками, не от холода, от того, что его взгляд смотрел глубже, чем мне бы хотелось. Увидев этот жест, Калеб наконец-то очнулся.

Бережно включив воду, он дождался, когда она станет тёплой, и лёгким движением подтолкнул меня внутрь душевой кабины.

Стоя под струями воды, я сжалась, обняв себя за плечи, словно это могло удержать на месте всё то, что разваливалось внутри. Тёплые капли сбегали по коже, смывая кровь, грязь, страх, но не тревогу. Я не понимала, как набраться сил, чтобы просто потянуться за губкой.

Он вошёл в душ следом, тихо, не касаясь меня. Я не удивилась. Только опустила голову ниже, не в силах выдержать вес собственных мыслей.

Подхватив губку, первокровный выдавил на неё гель и начал медленно проводить по моим плечам. Развернувшись, я шагнула ближе и уткнулась лицом в его грудь.

Руки тут же обняли меня крепко, уверенно и надёжно, показывая, что я в безопасности.

– Я никуда не уйду. – Слова прозвучали тихо, едва различимо в звуке падающей воды.

– Мне страшно… Вдруг… Вдруг они снова нападут? Вдруг они убьют тебя?

Пальцы сжали подбородок, заставляя меня поднять лицо.

– Каяна, я не позволю этому случиться. Ты… слышишь?

Я слышала, но не верила. После всего случившегося казалось, те существа, они… не просто первокровные, они монстры, которые не остановятся, пока не уничтожат всех, кто стоит у них на пути.

И в этот момент Калеб, не дожидаясь слов, просто склонился ко мне ближе и поцеловал. Неуверенно, осторожно, проверяя, не оттолкну ли я. Но я бы не посмела.

Мир перестал существовать. Страх, боль, воспоминания, мысли – всё исчезло, как смытая водой кровь на моих руках. Осталась только кожа под пальцами и жар его губ.

Я прижалась сильнее, растворяясь в поцелуе. Всё, что было во мне, вздрогнуло. Тело, устав от боли, наконец решило взять власть над разумом. Захотелось спастись хотя бы в этом. В нём. В том, что горело между нами с самого начала.

Мои пальцы двинулись по его плечам, ощущая крепкие напряжённые мышцы. Это было единственным способом почувствовать себя живой, и я не могла не воспользоваться им.

Он ответил сразу. Уже смелее, понимая, что это нужно не только мне. Ладони легли на спину, скользнули ниже, сдавливая ягодицы, прижимая меня и заставляя ощутить его желание. Губы стали жаднее, жёстче, горячее. Всё ощущалось не так, как раньше… не ласково, не сдержанно.

– Калеб… – хрипло произнесла я, заглядывая в затуманенные от желания глаза. – Ты должен укусить меня.

Пальцы, только что сжимавшие мои бёдра, ослабли, лишаясь решимости. Взгляд стал тяжёлым и полным напряжения. Он нахмурился, не скрывая того, как сопротивлялся моим словам. Я медленно подняла руку, провела тыльной стороной ладони по его щеке, замирая у скулы.

– Ты весь на пределе. Боишься сорваться. Но разве не это нас разрушает? Постоянный страх быть собой.

Он молчал, но я видела, как тяжело поднималась и опускалась его грудь, будто воздуха перестало хватать.

– Ты не чудовище, – прошептала я, прикасаясь лбом к его шее. – Я хочу быть рядом по-настоящему. И если часть этой близости – это твоя жажда… я приму её.

Моё сердце билось в унисон с напряжением, нарастающим в душевой кабине.

– Я даю разрешение. Укуси меня, Калеб. Прямо сейчас.

Откинув голову назад, он продолжал бороться с остатками воли. Видела, как тяжело ему даётся решение, но понимала, что нам обоим это нужно. Погружение друг в друга.

Капли воды стекали по его шее, по скулам, по губам. Несколько секунд и всё замерло. Я почти перестала дышать, ловя момент, когда он снова посмотрит на меня.

Белки затопило багровой вуалью, но в самом центре, словно в раскалённой тьме, горели зрачки. Светящаяся зелень. Неоновая, опасная. Красиво-нечеловеческая.

Он медленно открыл рот, и я увидела клыки. Напоминание о том, кто он есть. И о том, что я впускаю его добровольно. Калеб склонился к моей шее медленно, но я только плотнее прижалась.

И когда его клыки вонзились в кожу, я не закричала. Я застонала. Его прикосновение отняло реальность, оставив только плоть, трепет и жар.

По телу пронеслась первая волна: не оргазм, но что-то близкое. Что-то затопляющее всё. Каждая клетка отзывалась на этот укус, словно я чувствовала его не только в шее, а везде: в груди, в животе, в дрожащих коленях, в ладонях, в сердце и ещё глубже… в сознании.

Металлический запах быстро заполнил пространство. Терпкий, острый, неотделимый. Он не отталкивал, наоборот казался почти интимным.

Пар становился гуще. Всё вокруг теряло чёткость, мир сузился до этих нескольких квадратных метров.

Он пил, но делал это осторожно. Укус и нежный поцелуй, глоток – и пальцы скользили по коже. Калеб вбирал в себя всё, что я не могла передать словами. Страх, желание и любовь.

У меня не нашлось сил, чтобы подхватить полотенце, поэтому я доверилась мужчине, который точно знал, что делает. Я прижалась к нему щекой, чувствуя, как стучит его сердце. Калеб не спрашивал, не смотрел, просто нёс в полной тишине, в которой было больше смысла, чем в любой исповеди.

В этот момент я знала: он чувствует каждую мою дрожь, каждую искру, которая ещё пульсировала под кожей.

Опустив меня на прохладные простыни, Калеб сел рядом, провёл костяшками по моим влажным волосам и только тогда заговорил:

– Я люблю тебя, Каяна, – прошептал он, забираясь на кровать и накрывая нас одеялом. – Сначала я гнал от себя чувства к тебе, списывая их на вожделение, смешивающееся с жаждой. Знаешь, когда понял, что всё изменилось?

Мотнув головой, я уставилась на него, ожидая ответа.

– Когда мы полетели в твой город. Тогда я увидел, как ты плакала в квартире Логана. В голове промелькнуло, что я никогда не хочу видеть тебя такой… сломленной. После этого ты не выходила у меня из головы.

На короткое время повисло молчание, в котором я позволила ему собраться с мыслями. Хотелось ответить, прижаться сильнее, поцеловать, но я лишь положила голову на его грудь, наслаждаясь тем, как он притянул меня.

– Тогда я подумал: нельзя. Я