Четвертое королевство - Ана Эм

Он выгнул бровь, якобы ожидая подтверждения или же опровержения, и Амора изо всех сил подавила гребанный крик. Он это специально. Ублюдок все еще пытался заставить ее говорить.

– Поэтому ты стараешься задеть меня при любом удобном случае. – мучительно осторожно Дэмиан снял повязку с ее раны и начал обрабатывать швы. – Пытаешься привлечь мое внимание.

Крабовые яйца, этот ублюдок сведет ее нахрен с ума.

Она поморщилась, когда мокрая мягкая ткань коснулась ее кожи, а затем резко втянула ртом воздух, когда Дэмиан вдруг склонился над ней и подул на то же самое место. При этом его взгляд не отрывался от ее лица. Он словно не мог не смотреть, пытался поймать любую ее реакцию.

– Скажи, если я ошибаюсь. – ухмыльнулся он, и будь она проклята, если эта его ухмылка не отозвалась у нее между бедер.

Ей захотелось врезать ему по лицу, и одновременно с этим притянуть его к себе еще ближе. Но вместо всего этого, она просто снова уставилась вверх на потолок. Ее сердце бешено колотилось в грудной клетке, в горле пересохло, а дыхание все никак не выравнивалось. Ей просто напросто не хватало кислорода. И все это из-за какого-то гребанного пирата.

Пальцы Дэмиана продолжали работать над ее раной, практически не касаясь кожи. Он даже каким-то образом умудрился закрепить повязку вокруг ее талии так, что она ни разу не почувствовала даже кончиков его пальцев. Амора прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать любые звуки, так и рвущиеся из ее рта. Например, она хотела смачно выругаться от всего этого клубка непонятных эмоций, но не могла, потому что этот ублюдок только этого и добивался.

Ее рубашка снова опустилась, а сильное тело Дэмиана накрыло ее. Их взгляды столкнулись. В его так и плескались самые грязные обещания, от которых кровь Аморы вспыхнула. Долбанный пират.

Он потянулся за клинком над ее головой, второй рукой упираясь в стол рядом с ней. Его голова опустилась так низко, что их дыхание переплелись, и Амора невольно приоткрыла рот, как будто бы приглашая его.

Да твою ж мать.

Она снова мысленно себя ударила, когда Дэмиан в очередной раз ухмыльнулся и вырвал клинок из стола одним резким движением.

– Теперь свободна. – бросил он небрежно, выпрямившись и отойдя от нее. – Рид отведет тебя в твои покои.

Амора резко села и тут же спрыгнула со стола, буравя ублюдка своим взглядом. За ее спиной все еще лежала карта. Так близко, но так далеко.

Дэмиан указал на дверь таким высокомерным жестом, что внутри принцессы все побелело от гнева.

Гребанный ты кусок дерьма.

Она стиснула зубы, вскинула подбородок и расправила плечи, снова показав пирату средний палец. Тот тут же прикусил нижнюю губу, явно сдерживая улыбку.

Амора направилась на выход, но едва не споткнулась, услышав этот низкий, хриплый голос за спиной:

– Сладких снов, принцесса. – произнес он с отчетливой улыбкой. – Надеюсь, в них ты будешь кричать мое имя очень громко.

Она не сомневалась в том, что сегодня ей приснится тот же кошмар, что и прошлой ночью, и честно говоря, не отказалась бы увидеть во сне Дэмиана вместо этой долбанной непроглядной тьмы.

23

Амора моргнула и еще раз встряхнула головой в попытке отогнать сон. В этой непроглядной тьме на самых низах корабля ее глаза закрывались сами по себе. Она сидела на полу своей камеры, обхватив колени руками. Ее кожа зудела. И этот зуд был похож на голод. На предчувствие. Стоило на мгновение прикрыть глаза, как тьма окутывала ее всю разом. Амора видела море вокруг себя. Технически, пусть и окруженная деревом, она все же находилась под водой. И она чувствовала эту дикую пульсацию всем своим существом. Чувствовала волны и нечто, что двигалось в ее сторону издалека. Желание обратиться становилось болезненной потребностью, которую всю труднее было сдерживать здесь, в одиночестве и без какого-либо отвлечения.

Амора крепче обхватила колени руками и сглотнула, стараясь унять бешеный пульс. Ей нужно было собраться. Нужно было проникнуть в каюту Дэмиана и увидеть карту.

Тьма вокруг была так похожа на тьму, что появлялась, когда она закрывала глаза. Железные прутья ее камеры вдруг сменились водой и щупальцами. Затем снова прутья.

Какого кракена с ней происходит?

Медленно втянув ртом воздух, она заставила себя думать. Как думала бы Фелия. Заставила себя вспомнить все, что могла бы узнать от Гивы.

Как бы Аморе не хотелось отрицать или вообще стереть этот факт из своей памяти, она знала, что медальон выбрал ее, а значит, она почти что хранительница. И высока вероятность, что этот зуд и зов моря ничто иное, как проявление ее магии. Однако…однако Амора четко помнила слова Гивы о том, как важен медальон. Без него магию не направить. Все равно что попытаться объять все Семь морей. Но что это значило для Аморы? Что сказала Фелия?

Если не научиться правильно направлять и использовать эту магию, она рано или поздно поглотит, убьет Амору, выжжет ее изнутри.

Принцесса Оринфа уткнулась в колени, вздрогнув. Она не хотела умирать. Ей нужно было каким-то образом добраться до медальона. Хотя бы для того, чтобы унять этот зуд под кожей. Амора встряхнула головой. Она никогда не боялась даже самых темных уголков моря, но сейчас даже сама мысль о том, чтобы оказаться под водой заставляла сердце ускориться. Все эти твари, что она видит в своих снах, что если они на самом деле существуют?

Около века в подводном царстве видели лишь змееподобных нагов и практически безобидных кэлпи. Были еще сирены, занимающие одно из семи морей, но их старались не трогать, так как вот уже несколько веков подряд не было хранительницы, способной их призвать, а уж контролировать их вообще могла только одна единственная русалка в прошлом.

Амора не помнила, когда именно проявляются дары хранительниц. До или после тренировок в пустоши? Что если не она одна видит эти кошмары? Что если и Дэя, и жуткие близняшки видят то же самое? Сумеют ли они предупредить остальных?

Еще никогда в своей жизни Амора не чувствовала себя