Четвертое королевство - Ана Эм

настолько ничтожной и беспомощной. Даже в детстве, когда мать заставляла ее тренироваться до потери сознания, а потом неизбежно проходить через наказания, Амора не казалась себе такой крошечной как сейчас.

Зуд под кожей все нарастал и нарастал. Вены гудели от силы, которую русалка не понимала.

Соберись.

Как бы поступила Гива на твоем месте?

Она бы никогда в жизни не стала сбегать и не оказалась бы на этом проклятом корабле. Но все же…Она бы сделала все необходимое для того, чтобы выжить. Выжить и защитить тех, кто ей дорог. Как исполнить второе Амора понятия не имела, но с первым вполне могла справиться. Она знала, что делать. У нее был план.

Сконцентрируйся на карте.

Она сделала медленный вдох и подняла голову.

Когда русалке исполняется семь, происходит ее первое обращение. Самое болезненное. Оно может длиться часами, иногда даже днями, отрывая от тебя кусок за куском. После первого раза девочек заставляют проходить через это снова. И снова. И снова. Многие отказываются. Просто не выдерживают, не понимая, как потушить боль, контролировать обращение. Амора выдержала десять обращений подряд прежде, чем отключилась.

Контроль, говорила ей Гива. Не боль контролирует твое тело, а ты контролируешь боль, направляешь ее по всему телу шаг за шагом, медленно, пока обращение не завершится.

Едва ли контроль над магией мог сильно отличаться.

Стиснув кулаки, Амора поднялась на ноги и расправила плечи, стараясь нащупать этот зуд под кожей, ухватиться за него, отрезать этот непрерывный поток, проходящий через ее тело. Кожа продолжала гореть, раскаляться, и Амора знала, чувствовала, это как-то связано с тем, что она видела, с тем, что как ей казалось, двигалось в ее сторону. В сторону корабля. Это нечто тянулось к ней, как к маяку. Аморе нужно было выиграть время. Нужно было притушить этот огонь внутри нее.

Вдох.

Она сжала кулаки, представляя этот невидимый поток внутри себя. Он шел прямо из моря, через нее и возвращался обратно в воду.

Выдох.

Любая магия это совокупность ваших врожденных способностей и силы воли, говорила преподаватель Аморе с Гивой. Вы должны верить в то, что магия реальна, и быть уверенными в том, что способны подчинить ее себе.

В тот момент слова казались Аморе бредом, но сейчас она не сомневалась в том, что эта энергия в ее венах ничто иное как магия. Оставалось только…подчинить ее себе. Отбросив все сомнения о том, что без медальона это невозможно, в сторону, она стиснула зубы и попыталась приглушить свою связь с морем. С каждым ударом сердца, она все дальше и дальше проталкивала этот зуд за воображаемую дверь, а затем захлопнула ее, содрогнувшись всем телом.

На висках выступил пот от напряжения, и Амора знала, что перекрыла связь с морем лишь на время. Но этого должно было хватить для того, чтобы сосредоточиться на плане.

Трудно было сказать, сколько она уже провела здесь внизу. Может, час. А может, и больше. Она пыталась считать минуты, но сбилась, когда зов моря стал невыносим. В любом случае, уже была где-то середина ночи. Больше не было смысла ждать. Оставалось лишь надеяться на то, что у Дэмиана не было проблем со сном.

Бросившись к доске, которую Амора сломала еще в свою первую ночь здесь, принцесса прислушалась. Ничего. Ни шагов наверху, ни голосов. Она была почти уверена, что большая часть команды отсыпалась пьяным сном, что было неудивительно, учитывая, сколько рома она вливала им в горла. Не пили только двое. Старик и Рид. Те лишь наблюдали, а потому Амора на всякий случай использовала лишь толику магии, которая окутывала ее голос, когда она пела.

Русалки способны были вызвать своим голосом самые разные эмоции и чувства. От глубокой печали до невероятной похоти. Принцесса Оринфа начала с веселья, а потом добавила каплю похоти, просто чтобы посмотреть, что из этого получится. Она совсем не ожидала, что пираты начнут раздеваться и буквально набрасываться друг на друга. Это было забавно.

Амора ухмыльнулась самой и себе и толкнула дощечку в сторону, протискиваясь в щель. Оказавшись в соседней камере, она тут же направилась к распахнутой двери и вышла. Ее сапоги шаркали по дереву, и она замерла, раздумывая. Будет лучше снять эти огромные штуковины, чтобы издавать как можно меньше шума. Стянув с себя сапоги, она бросила их у открытой двери и осталась в носках. Затем закатала полы штанов, которые когда-то принадлежали Дэмиану, но теперь явно были ему не по размеру. Это касалось всей одежды, что он ей дал.

Прислушавшись еще раз, Амора уверенно направилась вперед по узкому, но небольшому коридору. В темноте она видела хорошо, да и запомнила на слух, сколько примерно было шагов до лестницы. Та всегда скрипела, и принцесса решила прижаться к перилам справа, при этом переступая сразу две ступеньки за раз. Теперь дверь. Амора знала, куда та ведет. В тот самый общий зал, который ночью практически не освещался, да и сама дверь находилась в темноте за главной лестницей, что вела на верхнюю палубу.

Задержав дыхание и не услышав никого по другую сторону, она провернула ручку. Та поддалась, потому что один самодовольный капитан корабля не удосужился ее запереть. Зачем, если ее камера отлично запиралась, верно?

Приоткрыв лишь небольшую щелочку, Амора заглянула внутрь. Справа в углу на стуле сидел молодой пират. Его голова была запрокинута назад, а дыхание ровное. Он спал. И неудивительно, ведь Амора лично влила в него пол бутылки рома.

Рискнув открыть дверь шире, принцесса окинула взглядом пустой зал. Дерево скрипнуло, когда она сделала шаг вперед. Сердце с грохотом ударилось о ребра, но пират по-прежнему находился в объятиях сна.

Ее шаги были совершенно бесшумными. А в сравнении с храпом, что стал доноситься из других кают, так и подавно. Эта какофония звуков была отличным прикрытием для нее.

На носочках она быстро прошмыгнула к лестнице и снова прижалась к перилам, устремившись наверх. Вот, где было опасней всего. На верхней палубе. Когда Рид вел ее обратно в камеру, Амора запомнила расположение и количество пиратов на постах. Минимум четверо на мачтах и еще человек десять в разных частях корабля. Ее план частично был самоубийством. Частично, потому что Дэмиан даже не стал наказывать ее за то, что она вытворила с его командой, так что был, хоть и маленький, но шанс, что он не выпотрошит ее за эту невинную вылазку. В конце концов, у нее ведь даже оружия при