Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

– Вторая внучка родилась, надо было ей заниматься.

Когда сын и дочь сообщили о беременности тетушке Мулань, та ликовала. Незадолго до рождения младшей внучки Мулань уволилась из санэпидемстанции, готовясь посвятить себя воспитанию ребенка. Однако жизнь всегда вносит свои коррективы.

Вся семья на шесть ртов втиснулась в трехкомнатную квартиру: тетушка Мулань с мужем заселились в гостиную, старшая внучка – в детскую, а сын с женой – в главную спальню. Мулань в основном ухаживала за младшей внучкой, а еще занималась уборкой и готовкой. Муж ее продолжал работать чистильщиком в паркинге того же офисного здания, где трудилась мать.

У тетушки Мулань нрав крутой. Она не может удержаться от крепких слов, когда дети совсем расшалятся.

Самое страшное случилось как-то раз, когда Мулань готовила еду на кухне. Пошла Мулань за чем-то в гостиную, возвращается – двухлетняя внучка умудрилась изнутри закрыть дверь на кухню. Ключ остался по ту сторону.

Тетушка Мулань ужасно перепугалась. Сразу позвонила сыну и невестке. Но, как известно, далекая вода близкую жажду не утолит. На грани истерики Мулань закричала:

– Внучка, если дом сгорит, то ни у тебя, ни у бабушки, ни у матери с отцом денег не хватит, чтобы его отстроить заново.

Присела на корточки Мулань, успокоилась сама, успокоила внучку, объяснила ей, что можно открыть дверь, подставив табуретку. На счастье, внучка у них не по годам смышленая. И ей удалось-таки открыть дверь. Мулань рванула на кухню, подхватила ребенка и выключила плиту. Подоспевший домой сын не удержался от критики, увидев впавшую в панику мать. Мулань рассердилась:

– Два с лишним года вожусь я с ребенком. Раз уж так все складывается – я бросаю это дело. Ищите себе няню, с меня хватит.

Такого поворота сын не ожидал. Устроили семейный совет и пришли к компромиссному решению. Тетушка Мулань с мужем выехали из квартиры. Сын с женой продолжали работать каждый день. Младшую внучку по-прежнему приходилось вверять чьим-то заботам: днем девочку отдавали бабушке и дедушке, а к вечеру возвращали домой. Мулань переживала за сына, поэтому согласилась на такой график. Сын арендовал однокомнатную квартиру для родителей в жилом комплексе поблизости и стал выделять им по 2600 юаней в месяц, в том числе 1600 для оплаты жилья и 1000 для ухода за внучкой.

Оставив квартиру сына, тетушка Мулань решила, что пора уже было покончить со старым семейным укладом, когда мужчина занимается делами вне дома, а женщина – домашними, и тоже вышла на работу. Мулань уговорила мужа уволиться из паркинга и заняться внучкой. И все это Мулань провернула без какого-либо «брожения в мутных водах». У семьи получилось решить проблему «по-шэньчжэньски» – спокойно, эффективно, практично и без лишних расходов. Им удалось полностью сохранить баланс интересов. Семейное дело уладили как рыночную сделку, и благодаря этому обе стороны обрели свободу.

В мои детские годы, проведенные по деревням и городкам Шэньси, разъезд старшего и младшего поколений воспринимался так, будто родителей вышвырнули на улицу, а младшие не проявляют почтения к старшим. История тетушки Мулань заставила меня вспомнить о детстве, о моей бабушке по отцу и ее курятнике.

Бабушка умерла, когда я училась во втором классе начальной школы. До смерти бабушка проживала с нами в старом доме у южного подножья Циньлин. Ей выделили очень светлую комнату справа от входа. Как-то бабушка устроила у себя в комнате курятник, в котором завела несколько несушек. Очень кстати под рукой оказалось собранное по осени зерно с надела. Курочки, разумеется, гадили повсюду, отчего мой отец, прежде крайне редко срывавшийся, начал сильно ссориться с бабушкой. Он считал, что негоже жить человеку вместе с птицей.

Как-то утром отец, видя, что уговоры не возымели действия, взял бабушкиных курочек и выбросил их на улицу, а курятник поломал и наорал на бабушку. Помню, что в тот день бабушка собрала постельные принадлежности и собралась покинуть дом. Конечно же, далеко она не ушла, а села прямо под карнизом и заявила, что ночь проведет на улице. Отец спорить с ней не стал. Потом явилась тетя, и после увещеваний отец извинился, а бабушка переехала с крылечка обратно в свою комнату.

В детстве я часто слышала от других и видела сама, как старики покидали семейный дом. В большинстве случаев причиной тому становились разногласия с близкими. Но далеко старички не уходили и в конечном счете все равно возвращались. Наш сосед, почтенный Ван, как-то отсутствовал целый день и целую ночь. С собой он захватил косу и прорубал себе путь через терновник и заросли, расчистив горную дорожку, по которой часто ходили местные. И, конечно, почтенный Ван, в итоге вернулся домой. Считай, не ушел из дому, а сделал доброе дело, не беглец, а рыцарь. Для моей бабушки выезд из дома значил переезд из комнаты на крыльцо дома, чтобы прохожие видели, как непочтителен с ней сын, и чтобы отец под бременем общественного мнения сам вышел и пригласил ее обратно. Отец все равно был вынужден пойти на компромисс с матушкой. И вплоть до того момента, когда бабушка уже не смогла подниматься с кровати, чтобы кормить курочек, стоял себе этот курятник нетронутым у нее под боком.

Однако тетушка Мулань еще двадцать лет назад полностью отбросила эту логику жизни в деревне и дала себе волю устанавливать собственные правила. За семнадцать лет с момента спуска на юг, в Шэньчжэнь, Мулань приобщилась к жизни в городе. С определенной точки зрения она как мать пожертвовала ради сына этими семнадцатью годами. Усердным трудом Мулань вместе с мужем помогли семье сына обрести твердую почву под ногами в Шэньчжэне, и сделали все, чтобы те работали и жили стабильно.

А вот по отношению к дочери, которая вышла замуж и осталась в уездном центре на родине, за тетушкой Мулань числится должок. В тот год, когда Мулань был 31 год, а дочке пять лет, Мулань вдруг начала кашлять кровью. Мулань повезли в больницу, и по результатам обследований установили, что у нее проблемы с пищеводом. Врачи удалили ей треть желудка. Наблюдая за тем, как доктора во время операции отбрасывали кровавые куски плоти в сторону, супруг Мулань рыдал от страха.

– Куда у жены будет еда уходить, если вы ее без желудка оставите? Как она сможет жить?

Врач обнадежил:

– Не беспокойтесь, за три месяца все потихоньку восстановится, желудок окрепнет, и все будет как до болезни.

Поначалу тетушка Мулань могла пить только