Корабль костей и зубов - Карина Халле

полными сомнения глазами, и я кивком побуждаю ее сделать задуманное. Она колеблется, затем поднимает руки вверх, и я тяну за подол рубашки, стягивая ее с груди, плеч и головы, пока вся ткань не собирается кольцом у ее запястий. Я мог бы снять ее совсем, но для этого пришлось бы развязать путы на руках, а при всем том, что ее ногти и пальцы сейчас выглядят совершенно обычно, я не хочу рисковать и подпускать эти когти к своему сердцу.

Должно быть, в этом есть какая-то метафора.

Разумеется, теперь она совершенно нагая, и все мое внимание устремляется на ее великолепную грудь, на затвердевшие розовые соски, выступающие над поверхностью воды. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с ее глазами — даже сквозь цепь во рту я вижу, что она ухмыляется. То ли ей нравится, что я любуюсь ее телом, то ли она считает это типичным для меня. Наверное, и то, и другое.

Я откашливаюсь и поправляю в штанах член, твердый как железо и молящий об освобождении, после чего беру мыло. Я смачиваю его в воде, чувственно и методично растирая брусок большим пальцем, взбивая пену, и она следит за этим взглядом, полным жара. Я знаю: это напоминает ей о том, что мои руки способны вытворять с ее самыми нежными местами. Даже погруженную в воду, я все равно чувствую запах ее возбуждения.

Не сводя с нее глаз, я подношу мыло к ее груди, затем скольжу им по ключицам и плечам, не спеша смачивая ее кожу и омывая дюйм за дюймом. Ее ресницы трепещут и опускаются.

— У тебя было достаточно времени, чтобы подумать над моим предложением? — спрашиваю я хриплым голосом.

Ее дыхание сбивается, пока я вновь опускаю мыло ниже на грудь, дразня им сопки, но она хранит молчание.

— Я мог бы сделать это прямо здесь, — говорю я ей, и от одной мысли о том, чтобы вонзить зубы в ее нежную шею, по венам словно пробегает разряд молнии. — Я буду так же нежен, как и сейчас. Ты даже ничего не почувствуешь.

Я опускаю руку с мылом в воду, плавно скользя им по коже все ниже и ниже — между ее бедер, полностью погружая руку в воду. Я тру мыло о ее тело в том же ритмичном темпе, что и раньше, и ее ноги начинают дрожать, а дыхание учащается.

Из ее горла вырывается тихий стон, и я убираю мыло, используя его как рычаг для торга. Она бросает на меня гневный взгляд, на что я лишь улыбаюсь.

— Ответь на вопрос, и я продолжу.

Она задумчиво хмурит брови на секунду. Затем качает головой.

— Нет, — произносит она.

И неудивительно.

— Нет, ты не хочешь, чтобы я пил твою кровь?

Ее взгляд становится жестче. Да, именно это она и имеет в виду.

— Ладно, — вздыхаю я. — Если ты хочешь играть по-крупному. Либо я кормлюсь за твой счет, либо все остальные.

Она вскидывается, расплескивая воду.

— Ты жесток, — с трудом и гневом выдавливает она.

— Я даю тебе выбор, Марен. Выбери меня, — умоляю я. — Почему ты не можешь мне довериться?

Она одаривает меня самым невероятным, полным недоверия взглядом. Полагаю, я этого заслуживаю.

— Слушай, — говорю я, заходя ей за спину и опуская подбородок ей на плечо. — Такова реальность, и от нее никуда не деться. Ты нужна мне. Ты мне чертовски, до безумия нужна. Больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. И да, во многом это физическая потребность, но ты сводишь меня с ума, дорогая. Ты лишаешь меня рассудка. И я не собираюсь сдаваться в попытках добиться твоего согласия. Я жажду твоего подчинения так сильно, что это отзывается ноющей болью в костях.

Марен немного расслабляется, откидываясь назад на край бочки.

— Это нужно и тебе тоже, моя родная, — шепчу я, опуская голос и проводя кончиком носа по ее голому плечу. — С твоей кровью я смогу одолеть Нериссу и Эдонию. Твоя месть — это моя месть. Мы оба хотим одного и того же, неужели ты не видишь?

Я снова опускаю руку — на этот раз без мыла, которое покачивается на поверхности воды, — и мои пальцы нащупывают ее нежную плоть между бедрами. Я точно знаю, как заставить ее тело откликнуться и покориться хотя бы таким образом.

Ее ноги раздвигаются настолько, насколько позволяет тесное пространство, и она резко втягивает воздух, когда я провожу пальцами по всей длине, проникая в ее влажное лоно.

— Я все равно тебя ненавидеть буду, — выдыхает она сквозь стон.

— Можешь ненавидеть меня сколько влезет своим разумом. Но тело — нет. О нет, твое тело любит меня безумно.

— Только твой член, — с трудом выдавливает она.

Я усмехаюсь.

— Что ж, мой член — определенно моя лучшая черта.

Продолжая трахать ее в воде пальцами одной руки, я отвожу ее тяжелые волосы от шеи. Она цепенеет. Она понимает, что я собираюсь сделать. Я чувствую металлический привкус ее крови, пульсирующей под кожей, и все ее чувства обостряются до предела, когда она балансирует на грани между хищником и жертвой.

Ягнята всегда чувствуют, когда волк собирается напасть. Они ощущают это каждой косточкой.

Мои клыки заостряются, и я знаю, что есть риск потерять над ней контроль. Когда раньше мне доводилось кормиться на людях, которым я не желал зла, чаще всего я терял голову и в итоге убивал их — либо выпивая слишком много крови, либо разрывая на части. Это жажда крови, и я веками пытался держать ее в узде.

Я не хочу терять контроль с Марен; я не хочу причинять ей вред. Я лишь надеюсь, что если это случится, она сможет хоть как-то защититься. Хотя со связанными руками она будет беспомощна, как любой ягненок.

Я подавляю тревогу и молюсь всем богам, чтобы сохранить рассудок.

Я прижимаюсь губами к ее шее, туда, где ее вены поют для меня громче всего. Она дрожит, от моего горячего дыхания по ее коже бегут мурашки, и я прижимаюсь губами к ее телу. Она вздрагивает, ее сердце начинает биться громче и сильнее, и я еще никогда в жизни не был так возбужден и голоден.

Затем я кусаю ее.

Я вонзаю зубы в ее плоть, глубоко пронзая шею и добираясь до вены. Она вскрикивает, мои челюсти крепче сжимаются на ее шее, и кровь начинает течь мне в рот.

Эффект наступает мгновенно. Прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз пил человеческую кровь — мы