Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

Он шмыгнул носом, окинул стол в поисках пития, но не нашел даже воды в кувшине. Провел языком по губам, провел рукой по лицу, и только больше размазал на нем грязь. Грудь его колыхалась от тяжелых вздохов, а выдохи приводили стоящих рядом к желанию отойти подальше. Так он и остался один, а все люди вокруг отступили.

— Я плакал об этой утрате и молил Аллаха. — Выдал он после паузы. — Просил его наставить меня, несмышленого, на путь истинный.

— Пил? — Спокойно спросил Заруцкий, единственный оставшийся стоять рядом. — Зелено вино, брагу, мед, квас? Чую, пил. Тяжко.

— Я скорбел. — Выпалил молодой татарин, сбился, закашлялся.

— Дайте болезному воды. Христа ради, хоть и магометанин он, но невозможно же смотреть как страдает. Вижу. Смилуйтесь православные. — Усмехнулся атаман. Его фраза заставила пару клерков, что слушали у двери, начать искать что-то для страждущего после злоупотреблений.

Сын хана недобро зыркнул на казака. Чувствовалось, что у них имеется некоторая неприязнь, и Ивану Мартыновичу доставляло удовольствие подсмеиваться над молодым татарином. А того это сводило с ума, но ответить он ничем не мог. Атаман — то прав. А правда, как известно, глаза колет.

— Говори. Что дальше — то? — Не выдержал Филарет. — Как ты тут оказался и в таком виде?

— Я скорбел. — Повторил татарин в очередной раз. — А потом. Потом пришли они. Мои люди. Псы! Шакалы! — Хрипло выкрикнул, ощерился. — Падаль! — Помолчал, вновь провел языком по высохшим губам. Ему очень хотелось пить и слова давались с трудом.— Мой слуга. Мой верный, единственный верный человек. Он защитил меня, дал время сбежать. И я. Я прыгнул в окно.

— Удачно. — Хмыкнул Романов. — Ноги целы.

Вся Москва шепталась уже который год о том, как царь Деметриус во время того, как на него налетели люди Шуйского, застигли врасплох в опочивальне с Мнишек, неудачно выпрыгнул в окно. Он подвернул ногу, и это стало причиной его всех последующих бед, приведших к смерти. Кто знает, упади он успешно и сумей уйти от заговорщиков, может быть, Смута закончилась бы уже тогда и был мир. А может и уния. Кто знает.

Но, проклятая нога подвела, Деметриуса схватили и изрубили, а потом…

— Так. — Процедил Романов.

— Если на сына хана напали, хотели убить. Если убит его слуга. — Начал говорить Афанасий Крюков, человек решительный и готовый действовать. — Мы можем идти туда, схватить заговорщиков. И допросить. А в ходе расспросов выяснится что-то еще. Не просто же так они своего…

Клерк притащил крынку полную воды, вручил страждущему татарину, скрылся с глаз. Тот вскинул ее к губам и начал жадно пить. Хлебал, останавливался, хлебал. А все остальные смотрели на него и как-то разговоры все в этом поутихли. Думали все что да как. В словах Крюкова был некий толк.

Улыбался только Заруцкий. Он уже кое-что выяснил и сейчас думал, а стоит ли делиться. Все эти служилые могли не так понять. Но, с иной стороны тут бояр — то не было. Романов. Да, хитрый черт, но Игорь Васильевич ему поручил дело важное. Он с Гермогеном работает над ним и патриарх — то ему доверяет. А раз доверяет, то отчего иным людям не верить? Все же Гермоген, и это знал даже казацкий атаман, за Русь, за веру православную жизнь готов отдать. И если бы Филарет против чего думал, то не стал бы его патриарх готовить приемником, и вместе не стал бы на службах быть и работать над делами.

Размышления Заруцкого прервались кашлем татарина. Он поперхнулся, засопел как-то нездорово. Рванулся к окну, отставив крынку в сторону. Дальше тело его освободилось от недавно выпитой жидкости, а также от части того, что там еще не успело усвоиться за остаток ночи. С диким воем сына хана вывернуло раз, второй, третий.

— М-да. Полегчало, так полегчало. — Рассмеялся пришедший в себя первым казацкий атаман. Все же на Дону, да и в Тушино такого он насмотрелся. Бывало такое.

— Отведите его к Войскому. — С некоторым отвращением произнес Григорий. — И охрану. Охрану приставьте.

— Собратья. У меня тоже есть что сказать. Но. — Заруцкий окинул всех взглядом. — Думаю это для узкого круга ушей.

Сотники уставились на него недобро, Романов крякнул. Григорий кивнул. В целом понятно, командирам отрядов,если нужно, будет выдан приказ, а пока, чего им просто так сидеть, высиживать.

Пара минут ушла на выдачу указаний. Отправили людей в Фили, сотню отослали к касимовцам, чтобы произвести сыск и разузнать что и как. Отчего сын хана утром на рассвете примчался к кремлю за защитой? И действовать по обстановке.

В приемном покое остался де Рекмонт, Романов, Заруцкий, Тарарыков и Крюков. Двери закрыли, расселись. Судя по всему именно им пятерым сейчас надо было как-то придумать, что же им всем делать.

— Я тут пошукал. — Начал Заруцкий, осматриваясь по сторонам, словно волк. — Нашел я убийцу хана.

— О как. — Удивленно выдал Григорий Неуступыч. — И кто?

— Да, дурак один. — Скривился атаман. — Мальчишка. Подставили его.

Он рассказал всю ситуацию о том, что юного стрельца подговорили, соблазнили местью, деньгами, свои же. А потом и его самого хотели избить до смерти. Не зарезать. А именно побить, чтобы вышло не как нападение служилых людей, а какая-то драка в подворотне. Мало ли что. Только откуда у стрелецкого сотника деньги? Он же их парню показывал. А сумма там не малая. Ну а за людьми, посланными паренька утихомирить, чтобы замолчал навек, стояли люди, служащие Буйносовым-Ростовским.

— … Может царица бывшая, может брат ее. Скорее брат. — Пожал плечами Заруцкий, закончил свой рассказ.

— Царица не могла. — Проговорил почти сразу после него Франсуа. — Но все сказанное совпадает с тем, что я говорил, со… собратья.

Некоторые слова он до сих пор не мог выговорить с первого раза или запомнить.

— О как. — Романов погладил свою бороду. — И все эти люди живы?

— Пока да. — Нахмурился казацкий атаман. — Я их к Земскому Собору готовлю. Думаю так лучше будет.

— Толково, казак. Очень толково. Это ты хорошо все продумал. Выходит…

Романов опять повторил свою версию событий. Во главе заговора стояли семьи Буйносовых-Ростовских и, скорее всего, Воротынских. Возможно поддержку им оказывали Казань и Астрахань. Города крупные, там