Без пяти полночь… - Лазарь

Под действием силы Кира окончательно успокоилась, а потом медленно стала погружаться в сон без снов, но когда я попытался осторожно уложить её, то голубые глаза моментально распахнулись, пальцы судорожно сжались, не отпуская.

— Пожалуйста, не уходи, не отпускай, пожалуйста, — страх, что затих, снова шевельнулся в глазах.

— Всё хорошо, я рядом и не отпущу, — провёл по волосам и, наклонившись, легко поцеловал в лоб, так, как делала мама, когда я маленьким болел, — не бойся.

Долгий миг такой с виду крепкий синий лёд глаз, но очень хрупкий на самом деле, искал в моём лице что-то, после чего лихорадочный блеск стал сходить на нет, веки медленно опустились, нервное дыхание сменилось размеренным. Кира уснула.

— Спи, принцесса, а завтра мы найдём шутника, — тихо шепнул, старясь устроиться удобней, но так, чтобы не разбудить.

Глава 18

— Ну как, лучше? — спросил у Киры, которая вяло ковырялась в тарелке с завтраком.

Напарница с самого момента, когда проснулась, а проснулась она рано, почти ничего не говорила и была немного заторможена. Всё время о чём-то думала и была погружена в свои мысли так глубоко, что мне приходилось по нескольку раз переспрашивать, но я не злился на это. Понимал, как ей ночью было нелегко.

Неизвестный сверх немного просчитался, пытаясь свести с ума того, у кого безумие совсем рядом постоянно.

— Как у тебя получилось не поддаться? Справиться с этим… — она нервно сглотнула.

— Ты забыла, что я — бес. Если бы этот козлина, который всё устроил, попытался мне внушить что-нибудь нейтральное. Например, что меня окружает солнечный луг и белые кролики вокруг, — с чувством взмахнул рукой, а потом состроил мечтательное выражение лица, и Кира не удержалась, слегка улыбнулась, — то могло бы прокатить, а пытаться свести с ума того, кто и так постоянно живёт с безумием намного более ужасным, дело тухлое.

— Повезло тебе, — ковырнула она вилкой завтрак.

— Я бы поспорил с этим, но не буду. Главное, справился и к тебе успел, — ответил ей, после чего откусил солидный кусок тоста с маслом, да ещё политым сверху мёдом. Страдать и терять аппетит из-за происшествия не собирался.

— Спасибо, что спас, — девушка смотрела впервые, наверное, за утро прямо мне в глаза, — и не ушёл потом.

— Эй, эй, — замахал руками, — ты мой напарник, и я не позволю кому-то тебе навредить. Оставлю это удовольствие себе, так что ты мне ничего не должна. Если об этом беспокоишься.

— Спас, — не приняла она моей попытки отшутиться, оставаясь серьёзной, — но оставаться в спальне был не обязан. Мог спокойно отправиться спать, и многие мои знакомые так бы поступили, а потом бы ещё припомнили мою слабость.

— Ну, мне твои слабости без надобности, а вот фигурка твоя понравилась и в таком пеньюаре, — закатил глаза, а потом быстро глянул на неё и подмигнул. Одета Кира была ночью очень и очень… Мда… Очень, короче. — Впору мне тебя благодарить за возможность.

Воронцова пару раз хлопнула ресницами, а потом неожиданно рассмеялась с облегчением. Похоже, её всё-таки начало отпускать, и это хорошо, значит, пора отправляться на поиски.

Дальше моя напарница стала оживать и под конец завтрака была почти нормальной, практически не вздрагивала, когда случался какой-то громкий звук.

— Ты если есть закончила, то советую одеться в удобную одежду, и сразу скажу, чтобы никаких каблуков. Кроссовки будут в самый раз.

Спорить Кира не стала, решительно кивнула и даже не задала ни одного вопроса. Прогресс налицо в наших взаимоотношениях.

— Какая неожиданная встреча.

Фраза прилетела нам в спину, когда мы почти вышли из отеля.

— Мне интересно, а как так получилось, что я был не в курсе таких интересных постояльцев, если буквально пять минут назад просматривал журнал регистрации?

Михаил Молотов был как всегда серьёзен, представителен и неотразим. Деловой костюм, модная стрижка, рожа киногероя присутствовали тоже.

— Прогуливаешь учёбу? Тц, тц, — покачал головой, — нехорошо. Папа знает?

Молотов медленно подошёл к нам и окинул взглядом, в котором читалось любопытство и настороженность одновременно. Ему было известно, из какой мы организации, а потому встретить двух контролёров в отеле, принадлежащем его семье, было последним в его списке мечтаний.

— Так что вы тут делаете? — проигнорировал он мой вопрос.

— А что ты так напрягся, Миша? — почти ласково спросила у него Кира, — напрягает присутствие сотрудников бюро? Почему? Твоей семье есть что скрывать?

Эва как. Лихо напарница его вопросами засыпала, и Молотов слегка растерялся, но быстро взял себя в руки. Я даже заметил, как настороженность сменилась раздражением.

— Воронцова, я задал простой вопрос. Может выключишь режим стервы и просто ответишь? Морозов, как ты с ней работаешь вместе?

— С удовольствием, — хмыкнул в ответ, — это на людях такая, а на самом деле добрая и нежная.

Бах! Прилетел мне чувствительный удар в бок кулачком напарницы, а вот Молотов обратил внимание на наши руки, после чего заметил кольца на пальцах.

— Фига себе! Реально? Вы серьёзно?..

— Оу, умерь свою фантазию, — быстро сказала Кира, — а лучше пойдём, поговорим. Раз уж ты здесь, то вопросы к тебе будут.

Сынишка влиятельного клана в позу вставать не стал, хотя в его интересах было быстрее от нас избавиться, а потому место для приватного разговора нашлось быстро. Отдельный кабинет, в который быстро принесли кофе.

— Ну? — спросил он, расположившись во главе стола и слегка раздувшись от важности.

— Ты спесь-то убавь, не со своими халдеями говоришь, — не нравятся мне клановые, грех упускать возможность поставить на место.

— Саша прав, — поддержала меня Кира, — это в твоём отеле непонятный сверх орудует. Легко можно повесить ответственность на Молотовых. Хочешь?

— Стоп, стоп, — поднял он руки. — Какой сверх? О чём вы? Мы владеем этим местом совсем недавно и пока не в курсе местных дел. Я как раз приехал сюда, чтобы вникнуть в дела.

— А заодно переждать неспокойные времена, — не удержался от замечания.

В столице было неспокойно. Иностранные гости получили по звонкой оплеухе, но и сами активно огрызались. Новостные сайты пестрили громкими заголовками, предсказывая скорую большую войну между кланами, и нет ничего удивительного, что непричастные, стремящиеся отойти в сторону известные семьи старались