Без пяти полночь… - Лазарь

и осмотрелся. — Ты-то не знаешь, но наша Воронцова хоть и улыбается всегда беззаботно, типа со всеми дружит, только пальчик ей в рот класть не стоит. Оттяпает не то что по плечо, сожрёт всего целиком.

— Замолчи, — яростно сверкнула она на парня глазами.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Молотов. — Я по-дружески Саню предупреждаю. Всё равно не я, так другие откроют ему глаза на тебя настоящую.

Я смотрел на них и видел, как та же сила тихонько проникает им в голову и не только. Она скапливалась вокруг них облаком, пытаясь накрыть собой всю их фигуру. Если оставить всё как есть, то очень скоро кто-то из них перейдёт от слов к делу и шарахнет чем-нибудь серьёзным.

— А с вами по-другому нельзя! Заносчивые ублюдки, думающие, что вам все должны уже по факту одного только рождения! Хотя, если посмотреть, то стоит контролю обратить на вас внимание, как начинаете блеять стадом беспомощных овец! Ничтожества!

— Сука, — зло выдохнул Молотов. — Что же ты прыгала из койки в койку к ничтожествам? Чем ты после этого лучше? Такой же мусор, готовый продать всех за каплю власти и общее признание! Или думаешь, легла под этого и теперь чистенькая от прошлого? Слышь, Морозов, хочешь расскажу в подробностях, что эта шлюха вытворяет в постели? Сам не участвовал, но друзья рассказывали! Сколько их тогда было? Двое сразу? Такая фантазёрка…

— Мразь! Меня опоили!…

— Да-да. Все вы так говорите уже после. «Я не хотела, не знала» и так далее. Вот только никто в вас это пойло не вливает и ноги не раздвигает, сами с готовностью подставляете…

Какая тонкая работа и интересная сила. Подобрала незаметно ключик к каждому, нашла искру в душе, а потом нежно дунула, разжигая до пожара злобу, ненависть. Эти двое уже активировали аспекты, готовясь нанести удар. Вокруг Киры рябит воздух от поднявшейся температуры, а воздух почти искрит от готовой разразиться сильнейшей грозы. Молотов же развернул руки ладонями к земле, по ней начала пробегать дрожь, а сверху стали скатываться мелкие камни, первые предвестники мощного обвала.

Красиво сделано и мастерски. Мне такой аспект пригодится.

Резкий вдох, и крупицы энергии отпрянули от моих спутников, а потом ринулись в мою сторону, чтобы слиться с той, которая пыталась повлиять на меня. Неожиданно оказалось, что запах гнили был только ширмой, которая пыталась отпугнуть любопытных. Реальное послевкусие оказалось очень приятным, словно хлебнул из чистейшего родника холодной воды. Мало того, нужный аспект открылся очень быстро, намного проще остальных, словно ждал уже давно шанса показать себя. Струйки силы с готовностью побежали по каналам от ядра, вымывая негативные эффекты от попыток чужого влияния и надёжно перекрывая доступ к будущим.

Одна из граней нового аспекта открылась сразу же.

Мои спутники, после того как их злоба лишилась подпитки, сначала впали в самый натуральный ступор. Они глупо таращились друг на друга и не двигались с места, будто батарейки вытащили, но потом…

— Кира, прости меня, — хрипло сказал Михаил, — прости. Я не знаю, что нашло… Морозов, всё не так! Не так, как я говорил. Эти ублюдки правда её опоили и…

— Замолчи! — крикнула Воронцова.

— Но ведь я должен объяснить, исправить.

— Не должен! — упрямо мотнула головой напарница, при этом стараясь не смотреть на меня.

Сожаление, стыд, смущение, вина и много чего ещё. Гремучий коктейль из чувств этих двоих врезал мне по мозгам так резко, что если бы я его не тренировал постоянно, просматривая будущее и кое-чем ещё, то, скорей всего, тут бы история моя закончилась. Даже так мне с трудом удалось сохранить равновесие, не подать виду, только рукой быстро провел под носом. Она оказалась чистой. Расту, значит.

— Саша? — а вот теперь от Киры несло беспокойством. Похоже, она заметила моё состояние.

— Нормально, и если вы закончили предаваться воспоминаниям, то пошли. В горах темнеет быстро, а по темноте она ещё что-нибудь придумает.

— Она? — спросил Молотов, чтобы хоть так отвлечься от невесёлых мыслей. — На женщину ту думаешь?

— А на кого ещё? Все беды от них, — хмыкнул в ответ, а потом протянул руку Воронцовой, — но так даже интересней.

Прохладная ладонь скользнула в мою, а новый аспект просигналил смущением от Воронцовой. Никогда бы не подумал, что она способна на такое. Смущаться. Надо же. Чудны дела твои, Господи.

— Я когда маленький был, мне мама сказку читала. Про старушку, что жила в лесу. У неё был милый, красивый домик. Много цветов, и сама она излучала доброту. Так вот, — кашлянул Молотов, — в сказке та старушка угощала детишек пирогами с сонным зельем, а потом сжирала.

— Очень похоже, — согласилась Кира, а заметив мой взгляд, добавила: — Мне тоже читали такую сказку.

— Занятно, — хмыкнул в ответ.

Причина их воспоминаний была перед нашими глазами. Живописная поляна у подножия горы была залита солнцем. На ней стоял аккуратный домик, выкрашенный в жёлтый цвет, с белыми наличниками на окнах и белым же низким заборчиком. Цветов было мало, но большие клумбы говорили, что, когда наступит настоящее лето, тут вырастет их очень много.

Перед домом паслись пара коз, немного в стороне находилось ещё строение, в котором эти рогатые жили, и не только они. В загоне из сетки кудахтали курицы, чуть дальше хрюкала свинья, а из самого строения донеслось мычание. Солидное хозяйство, ухоженное.

Полную картину из сказки дополняла крепкая старуха, только доброй её назвать язык не повернулся, что сидела на лавочке у забора и ждала нашего прихода.

Ей не было страшно, и чем ближе мы подходили, тем сильнее я это чувствовал, но вот что странно. Она знала, кто мы такие, полностью и лишь слегка опасалась. Мне казалось, нет, я был почти уверен, опасалась она не за себя.

— Б. К. Р. Листратова Софья Романовна? — спросил я, когда подошли. Кира и Молотов встали по бокам от меня, но на расстоянии, чтобы контролировать большую площадь.

Бабка кивнула, смотря на меня исподлобья.

— Вопросы к вам есть. Может, в дом пройдём?

— Тут спрашивай, парень. Нечего вам у меня делать, не желанные вы тут гости. — Голос Листратовой сохранил молодость и глубину. Звучал звонко, уверенно.

— Гонор убавь, старая. Если надо, мы и так зайдём. Тебя из вежливости спросили.

— Погоди, Миша, — остановил Молотова. Я им