Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

в котором приняло участие пятьдесят тысяч человек. Гроб с Моторолой везли на лафете артиллерийского орудия с почетным караулом. Похоронили героя на кладбище «Донецкое море» с воинскими почестями.

Участвовал в мероприятии и взвод роты МГБ, в котором служил Грач.

— Не могут они нас победить в открытом бою, — сказал после салюта взводный, лейтенант Круглов. — Подло бьют в спину!

И Юрка вспомнил, что таким же образом, годом раньше, в ЛНР погибли его комбат Дрёмов и командир бригады «Призрак» Мозговой.

В декабре произошло резкое обострение обстановки на Донбассе. Украинские войска, обстреляв из тяжелой артиллерии село Калиновку и поселок Логвиново, перешли в атаку. Народная милиция (теперь так звалось ополчение) её отбила. Потери вражеской стороны составили десять убитых и двадцать раненых. Остальные позорно бежали.

Зима выдалась, как обычно, малоснежной. Рано ударили морозы, над донецкими степями понеслись ледяные ветры. Новый 2017 год Юрке пришлось встречать в карауле. Он поздравил родных и Олю по телефону, те — его тоже.

В марте потеплело, стало пригревать солнце, а в начале апреля его вызвал к себе Поливанов.

Поднявшись лифтом на четвертый этаж Грач прошел к знакомому кабинету, постучал в дверь. Зайдя, доложился.

— Присаживайся, Грачёв, — сказал сидевший за столом под портретом Дзержинского начальник. — Помнишь свою встречу с министром?

— Так точно, помню.

— Как идут дела в вечерней школе?

— Нормально. В мае экзамены и получение аттестата.

— Троек много будет?

— Полагаю, ни одной, товарищ полковник. Я стараюсь.

— Добро. А теперь перейдем к главному. В отношении учебы по нашей линии не передумал?

— Наоборот. Служба у вас интересная. Не заскучаешь.

— Тогда слушай. У министерства имеется договоренность с российскими коллегами направить к ним группу наших ребят. Будут учиться в Академии Федеральной службы безопасности. По её завершении снова вернутся в Донбасс. Вопросы?

— И сколько там учиться?

— Пять лет. Академия находится в Москве.

«Целых пять!» — подумал Юрка про себя. А вслух ответил:

— Ясно.

— Ну вот и хорошо, — сказал начальник, сняв трубку внутреннего телефона. — Александр Иванович, сейчас к вам подойдет Грачёв из роты охраны. Да, это один из кандидатов. Займитесь им по полной программе. — Он вернул трубку на рычаг. — Так. Спустишься на первый этаж, кабинет номер шестнадцать.

— Разрешите идти? — встал Юрка со стула.

— Давай! — полковник пожал ему на прощание руку.

Через пять минут Грач сидел в указанном кабинете перед пожилым человеком в гражданском костюме. Седоголовым и со шрамом на щеке. Назвался Савицким Василием Павловичем.

Для начала под его диктовку Юрка исполнил рапорт на имя министра с просьбой направить на учебу в Академию ФСБ Российской Федерации. Затем, усадив его за свободный стол, Савицкий вручил ему анкету и несколько листов бумаги, предложив заполнить графы и написать автобиографию.

Над ними Юрка прокорпел час, хозяин кабинета внимательно прочитал.

— Боевой ты, я смотрю, парень! — поднял он голову. — И повоевать успел, и орден заслужил. Дано не каждому.

Юрка засмущался.

— Ладно, — поместив листки в картонную папку, Савицкий запер в сейф. — Вопросы имеются?

— Хотелось бы знать, что это за академия?

— Что же, могу немного рассказать. Я её в свое время оканчивал. Было это ещё при Брежневе. И называлась она тогда Высшей школой КГБ СССР имени Феликса Эдмундовича Дзержинского. При поступлении сдавали экзамены по истории, русскому языку с литературой и иностранному языку. Готовила школа военных контрразведчиков, территориалов[138] и следователей. Срок обучения четыре года, кто изучал иностранные языки — пять. После окончания выпускники получали диплом юриста-правоведа, и им присваивалось воинское звание «лейтенант». Ну а дальше — служба в особых отделах, республиканских и областных Управлениях КГБ. Сейчас тоже так.

— А вы где служили, если не секрет? — спросил Юрка.

— Сначала оперуполномоченным в Группе советских войск в Германии, продолжил старшим в Афганистане, оттуда этот подарок, — Савицкий коснулся пальцами щеки. — Ну а в отставку вышел начальником межрайонного отдела КГБ в Славянске, после распада СССР.

— А теперь, насколько я понял, вернулись?

— Пригласили. Острая нехватка кадров. Вот поступишь в академию, окончишь и придешь нам на смену. — Савицкий улыбнулся. — Ну ладно, Грачёв, иди. Ещё встретимся.

В очередном увольнении сын рассказал обо всем матери, та одобрила:

— Езжай сынок, получишь хорошее образование. Мы тебя будем ждать.

— Только не забывай нас, — погрозила сестренка пальчиком. — Без тебя скучно!

Оля же от этой новости вообще впала в восторг.

— Юра, представляешь, ты будешь учиться в Москве! Уму непостижимо!

— Целых пять лет! — вздохнул он.

— Ну и что? Будем перезваниваться. Ты же вернешься?

— Говорят, да, продолжу службу здесь.

— Вот и отлично!

— А ты за это время замуж ни за кого не выйдешь?

— Нет! — рассмеялась Оля. — Только за тебя!..

После майских праздников Юрка сдал выпускные экзамены в школе, получил аттестат, а спустя неделю его снова вызвал Савицкий и вручил направление на медицинскую комиссию.

Она проходила в одной из городских больниц, там Юрка встретил ещё группу ребят с такими же направлениями. Шестеро из Донецка, семеро луганчан. Все служили в народной милиции республик, участвовали в боевых действиях и тоже направлялись на учебу.

Медкомиссию прошли успешно. Спустя три дня рано утром группа в сопровождении Савицкого отправилась на рейсовом автобусе в Москву. На расходы получили командировочные по двадцать тысяч рублей, при себе имели только личные вещи.

На территорию России, после проверки документов, въехали через пограничный переход «Успенка». За предшествующие дни ребята познакомились. Шестеро из них, как и Юрка, воевали с начала вторжения Украины на Донбасс, остальные — по году.

Миновав Ростов, мощный «Икарус» увеличил скорость. В лучах утреннего солнца за окнами поплыли зеленеющие поля с посадками, у горизонта белели станицы и хутора.

— А места такие же, как у нас, — сказал сидевший рядом с Юркой Сергей Чардаш, низкорослый крепыш, служивший в разведке бригады «Призрак».

— Это да, — согласился Юрка. — Только здесь войны нету.

Замолчали, ровно гудели колеса. Водитель включил магнитолу, в салоне поплыли слова песни.

Ветер ли старое имя развеял?

Нет мне дороги в мой брошенный край.

Если увидеть пытаешься издали,

не разглядишь меня, не разглядишь меня…

Друг мой, прощай!

Я уплываю, и время несет меня

с края на край,

с берега к берегу, с отмели к отмели…

Друг мой, прощай! —

заполнил серебристый девичий голос салон, вызывая по коже мурашки.

— Интересно, кто это написал? — спросил Юрку Сергей, когда слова последнего куплета растаяли в воздухе. — Сколько раз слышал, а автора не знаю.

— Индийский поэт Рабиндранат Тагор, — ответил Грач. — А называется «Последняя поэма».