Англия и США – великие пиратские империи - Александр Борисович Широкорад

затруднений. Далеко недостаточно количество имеющейся у нас тяжёлой артиллерии, значение которой доказано опытом японской войны, мало пулемётов. К организации нашей крепостной обороны почти не приступлено, и даже защищающая подступ к столице Ревельская крепость ещё не закончена.

Сеть стратегических железных дорог недостаточна, и железные дороги обладают подвижным составом, быть может, достаточным для нормального движения, но несоответствующим тем колоссальным требованиям, которые будут предъявлены к нам в случае европейской войны.

<…>

Жизненные интересы России и Германии нигде не сталкиваются и дают полное основание для мирного сожительства этих двух государств. Будущее Германии на морях, то есть там, где у России, по существу наиболее континентальной из всех великих держав, нет никаких интересов. Заморских колоний у нас нет и, вероятно, никогда не будет, а сообщение между различными частями империи легче сухим путем, нежели морем. Избытка населения, требующего расширения территории, у нас не ощущается, но даже с точки зрения новых завоеваний, что может дать нам победа над Германией? Познань, Восточную Пруссию? Но зачем нам эти области, густо населенные поляками, когда и с русскими поляками нам не так легко управляться. Зачем оживлять центробежные стремления, не заглохшие по сию пору в Привислинском крае, привлечением в состав Российского государства беспокойных познанских и восточно-прусских поляков, национальных требований которых не в силах заглушить и более твердая, нежели русская, германская власть?

Совершенно то же и в отношении Галиции. Нам явно невыгодно, во имя идеи национального сентиментализма, присоединять к нашему отечеству область, потерявшую с ним всякую живую связь. Ведь на ничтожную горсть русских по духу галичан, сколько мы получим поляков, евреев, украинизированных униатов? Так называемое украинское или мазепинское движение сейчас у нас не страшно, но не следует давать ему разрастаться, увеличивая число беспокойных украинских элементов, так как в этом движении несомненный зародыш крайне опасного малороссийского сепаратизма, при благоприятных условиях могущего достигнуть совершенно неожиданных размеров. Очевидная цель, преследуемая нашей дипломатией при сближении с Англией – открытие проливов, но, думается, достижение этой цели едва ли требует войны с Германией. Ведь Англия, а совсем не Германия, закрывала нам выход из Чёрного моря. Не заручившись ли содействием этой последней, мы избавились в 1871 г. от унизительных ограничений, наложенных на нас Англией по Парижскому договору?

И есть полное основание рассчитывать, что немцы легче, чем англичане, пошли бы на предоставление нам проливов, в судьбе которых они мало заинтересованы и ценою которых охотно купили бы наш союз.

Не следует к тому же питать преувеличенных ожиданий от занятия нами проливов. Приобретение их для нас выгодно лишь постольку, поскольку ими закрывается вход в Чёрное море, которое становится с той поры для нас внутренним морем, безопасным от вражеских нападений.

Выхода же в открытое море проливы нам не дают, так как за ними идет море, почти сплошь состоящее из территориальных вод, море, усеянное множеством островов, где, например, английскому флоту ничего не стоит фактически закрыть для нас все входы и выходы, независимо от проливов».

Дурново предположил, что участие России в войне приведёт к революции. Дурново знал, что говорил. С 1875 г. он служил в МВД, в том числе директором департамента полиции, а потом и министром, а в молодые годы служил морскими офицером и провёл восемь лет в плавании в Атлантическим и Тихом океанах.

Ещё больше подробно о роли Англии в развязывании мировой войны в 1926 г. писал академик Михаил Николаевич Покровский, член РСДРП(б) с 1905 г.:

«…рост германского флота и торгового, и военного, – одно с другим тесно связано, – представлял огромную угрозу для Англии в смысле её монополии на океане. Эта океанская монополия Англии была сильно подорвана. Я приведу несколько цифр, которые это иллюстрируют.

Из всех 47 миллионов мирового тоннажа Англии принадлежало перед войной около 20 миллионов, Германии принадлежало 6 млн. Остальные 20 миллионов принадлежали остальному земному шару, причём ни одна из стран не располагала более чем 2,5 миллионами тонн. Только одна Германия имела 6 миллионов тонн. Это, – если мы возьмём тоннаж, то есть вместимость судов в грубом виде. Но надо иметь в виду, что сюда входят не только океанские суда, не только орудия мирового транспорта, а входит и всякий каботажный флот, и рыбачьи суда и пр. Наиболее крупной в этом списке является Норвегия с 2,5 миллионами тонн. Там, большею частью, рыбачий и каботажный флот, который обслуживал бесконечные норвежские фиорды.

Если же мы возьмём специально океанский флот, то увидим, что тут соперничество было ещё более острым и ещё менее благоприятным для Англии. Если возьмем количество пароходов и рост их с 1870 г. у Германии и Англии, то у Англии число пароходов увеличилось втрое, а вместимость их – в десять раз, а в Германии число пароходов увеличилось в 13 раз, а вместимость – в 28 раз. Вы видите, до какой степени германский флот рос быстрее, чем английский флот. А если мы возьмем пароходы-гиганты вместимостью более 12 тыс. тонн, то мы такие цифры получим: в 1910 г. таких пароходов было во всем мире 80, из них 42 принадлежало Англии, 22 – Германии и 16 – всем остальным странам, вместе взятым.

<…>

…поймёте слова сэра Эдуарда Грея – английского министра иностранных дел – Сазонову, русскому министру иностранных дел, осенью 1912 г., когда Грей заявил, что, в случае войны Англии с Германией, употребит все усилия, чтобы раздавить германское морское могущество; поймёте слова более грубые и прямые близнеца Николая II – Георга V (они похожи друг на друга, как близнецы): „Мы будем топить всякий германский торговый корабль, который попадётся в наши руки“.

<…>

Главной виновницей войны, конечно, была не Россия. Когда пускают какого-нибудь мальчишку, чтобы он влез в форточку и помог сломать окно, то главным виновником является не этот мальчишка, а те матерые бандиты, которые его послали. Так было и тут»[61].

С 1871 по 1914 г. Германия не претендовала ни на один квадратный километр территории любого европейского государства. Разумеется, автор не считает Германию «белой и пушистой». Германское правительство планировало захваты территорий и даже реально их проводило в Китае и других странах Азии и Африки. И если бы не козни Англии, то всё могло бы ограничиться заморскими локальными войнами далеко за пределами Европы.

Однако Англия считала страшной угрозой расширение германских колоний, улучшение конкурентоспособности германской промышленности по сравнению с британской, а также рост германского торгового и военного флота.

Ну а Англия привыкла себя считать «владычицей морей» и грозить всем державам мира бронированным кулаком Гранд Флита.

Чего стоит только «Акт о морской обороне» 1889 г. (Naval Defence