Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол

class="p1">– Нет… – тру лоб пальцами, чем дальше, тем больней, будто в моем мозгу буры тоннелепроходчики новое метро копают. – Нет, я приеду. Выбор здесь ни при чём. Я хочу сам во всем разобраться, слишком долго доверял другим людям. Считал, что это логично.

– Кидай свой адрес, но не обещаю, что дождусь.

– Дождись, ради сестры сделай это. Как бы ты меня ни ненавидел, я должен говорить с ней лично.

– Отбой, – кидает коротко и разъединяется.

Я тут же отправляю ему сообщение с адресом квартиры Толкунова, я был там несколько раз на семейных и личных мероприятиях.

Как бы ни хорохорился Руслан, охрана в том жилом комплексе серьезная и его одного никуда не пропустит, а вот со мной вполне может.

Но сначала я должен узнать состояние Светы.

Иду на ресепшн и требую информацию, что с ней и где она. Медсестра куда-то звонит, а потом ведет меня по коридору.

Это просторный кабинет из нескольких комнат, в одной из них большой рабочий стол врача и кресло для приема посетителей, в другом я вижу гинекологическое кресло в раскрытой двери, а еще одна дверь полуприкрыта.

Оттуда и выходит врач.

– Добрый вечер, Илья Андреевич, – жмет мне руку.

– Как она? Что случилось? Ребенок в порядке?

Врач коротко оборачивается, облизывает губы.

– Светлана под капельницей сейчас, она пережила серьезный стресс и очень хочет вас видеть.

– А с ребенком то что?

– Все будет хорошо, проходите, – будто не хочет отвечать на мои вопросы, практически подталкивает в комнату.

Я хмурюсь, но прохожу туда. На широкой удобной кушетке с подушками лежит Света, в ее сгибе локтя – катетер, к которому тянется трубочка капельницы.

– Как ты? Боль утихла?

– Нет, не утихла, совсем немного, – тянет ко мне руку. – Посиди со мной.

– Что сказал врач? Ребенок вне опасности?

– Он сказал, что мне противопоказан любой стресс, – вцепляется в мою ладонь пальцами, – не уходи, пожалуйста. Мне без тебя плохо.

– Мне нужно уехать по делам, потом я заеду за тобой. Это ненадолго, – я не уверен, что говорю правду. Но думать могу только о том, в порядке ли Полина. О Руслане и том, что он сейчас будет сражаться с охраной и его никуда не пустят.

А мне жизненно необходимо знать, что она в порядке!

Я не знаю почему!

Но будто сдохну, если не узнаю!

– Куда ты собрался? Сейчас? – сразу заводится Света.

– Да, сейчас. Ты в порядке, врач подтвердил.

– Я не в порядке! Мне нельзя волноваться, а ты куда-то сбегаешь! За что ты так со мной?

– Свет…

– Лана! Меня зовут Лана! Зачем ты все меняешь? У нас же было все хорошо!

А зачем я все меняю, я не знаю, но в какой-то момент я вдруг понял, что Света – это именно то имя, которым я ее всегда называл. Это Лана, оно будто искусственное, не ее, притянутое за уши и приклеенное как лейбл не тому человеку.

Но объяснить все это я не могу.

Я просто сгораю изнутри от пожирающего меня огня и не могу сидеть на месте.

– Ребенок в порядке? – спрашиваю упрямо. Ребенок – это моя ответственность. От нее я никуда не убегаю. Но…

– Ребенок? А тебе не плевать? – обиженно отворачивается, но руку не отпускает. – Ты же сбегаешь от меня! – на голубые глаза наворачиваются слезы. – Плевать тебе на ребенка и на меня! Было бы не плевать, оставался бы в такой тяжелый момент.

– Не преувеличивай.

– Не преувеличивать? Я его чуть не потеряла! А если бы у меня случился выкидыш? Ты бы был только рад?! Скажи честно уже!

– Света, что ты говоришь?

– Был бы! Я будто тебя заставляю себя любить, его любить! Нашего ребёнка могло не стать! А если у меня откроется кровотечение, а если плацента отслоится из-за стресса? Ты плечами пожмешь и поедешь по своим срочным делам?!

Вот ее несет. Я даже не знаю, реально ли она так думает или это бушующие гормоны беременной женщины. Но за это мыслью следует сразу другая, где не менее дорогая мне беременная женщина не понятно где у моего… друга.

Друга ли?

– Мне пора, меня ждут, – встаю с кресла рядом с кушеткой.

– Илья! Пожалуйста, – по щекам катится слеза, – не бросай меня. Мне страшно одной! Как ты можешь?

Накрываю ладонью лицо, и внутри меня борются два мужчины, которые не могут поделить, кого же им спасать. Обеим требуется моя помощь! Я не могу никого бросить! Это подло!

Я не могу бросить моих будущих не рожденных еще детей!

Но я нужен им обоим!

А-а-а-а-а-а!

– Света, я очень скоро вернусь, мне нужно просто убедиться, что все в порядке. Вокруг тебя врачи, о тебе позаботятся.

– Ты к ней, да? Ты к Волковой уходишь? – она, будто читает мои мысли. – Как ты можешь сейчас? Она же с Игорем! Замуж за него выходит! И ты все равно бежишь к ней и бросаешь меня?

– Мне некогда говорить, прости, я вернусь. Очень скоро. Я тебя не бросаю.

Иду упрямо к двери, Света вдруг садится на кушетке и пытается выдернуть катетер, передумывает.

– Илья! Илья, подожди! – зовет. – Сделай хоть одну вещь для меня! Одну маленькую вещь! Раз не можешь посидеть со мной, когда мне так плохо…

– Хорошо, какую?

– Привези мои документы, – смотрит с ожиданием на меня, я хмурюсь не понимая. – Я меняла документы, а в договоре в клинике не вписали новые данные, чтобы оформить прием, им нужны новые.

– Какие документы?

– Привези всю папку, в спальне в комоде лежит синяя папка со всеми моими документами.

Я смотрю на наручные часы, время идет. Света, конечно же, видит этот жест.

– Мне больше от тебя ничего нужно, хоть будет все оформлено, если я вдруг потеряю сознание, и никого рядом нет, – глотает слезы, – я прошу так мало, а ты даже этого не можешь сделать? Я настолько для тебя не важна? Мы не нужны? – накрывает ладонью живот.

Я сжимаю губы и прикрываю глаза. Понимаю, что никакой логики тут нет, спешки, возможно, тоже. Мы в этой клинике оставляем такие баснословные суммы, что они сами должны за нами бегать с документами, а не мы за ними.

Но я не могу ее просто послать, бросив все эти предположения в лицо. Это моя женщина, так или иначе, и я не последний подлец!

Не могу я по-другому!

– Я привезу, – отвечаю коротко и смываюсь, пока не увидел новых слез. Не выдерживаю я ее слезы, она будто ломает меня ими.

До моей квартиры ехать всего десять минут, но