Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол

– Нет! Вот! – я пихаю ему свой телефон, где висит сообщение с адресом. Сам кидаю на него взгляд. – Адрес коттеджного поселка по Рижскому направлению. Это совсем не далеко. Полина, скорей всего там. Я почти уверен.

Руслан берет мобильный и смотрит с еще большим скепсисом на меня, эти его серые глаза. Они почти как у Полины, только стали в них чуть больше. Опыта и прожитой боли.

– Ладно, под твою ответственность, – вбивает адрес в свой навигатор.

– Под мою, – сползаю немного по сидению от ощущения, будто по моему кровотоку расползается онемение. Обезболивающие начинают действовать. – Не волнуйся, это не инсульт, тебе не придется отвечать за мой труп перед законом.

– Да меня не закон волнует, а сестра. Она мне этого не простит.

Мы едем по широкому проспекту в сторону области. В меня плавно вползают его слова, я осознаю их. Вновь поворачиваюсь к Руслану.

– Почему? – очень простой вопрос.

– Потому что любит тебя, мудака.

– Любит? – повторяю это слово и от него ужасно горько на языке.

Но так горячо внутри. От центра груди расползается раскаленная лава и мурашки по всему телу.

Любит…

Я внезапно не могу дышать, и сердце замирает. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Ощущаю биением сумасшедшего пульса в висках, на кончиках пальцев, на губах, что колет от ее поцелуев.

Всего меня от кончиков волос до пяток заливает этим раскаленным чувством, будто кто-то открыл шлюзы… нет, сорвало плотину для запертых и замурованных чувств.

Не Полины… моих!

Я не знаю… Не понимаю… Не помню!

Я просто чувствую!

Это правда! Так и должно быть!

Потому что так все вдруг становится на свои места! С болезненным, душераздирающим и зубодробительным щелчком. Все встает на место!

– Воронов, ты меня пугаешь! – ощущаю толчок в плечо и понимаю, что из моего рта вырывается совершенно безумный смех.

Такого же не бывает! Не может вот так вдруг включиться чувство, которого раньше не было! Это все нереально! Я сплю! Я потерял сознание от головной боли!

Я сошел с ума!

Почему я все это чувствую?!

– Я тебя сейчас вырублю, если ты не заткнешься, – звучит раздраженное, и я затыкаюсь.

Хотя предложение меня вырубить звучит крайне привлекательно. По крайней мере, я перестану все это чувствовать! Перестану мыслить и умирать от каждой, даже самой крошечной мысли.

– Прости, – изо всех сил пытаюсь задавить безумную, но почему-то счастливую улыбку. – Я реально сошел с ума…

– Ты мне одного сослуживца напомнил, у него тоже крыша подтекала на фоне посттравматического расстройства. И головные боли твои, и вот это, – машет рукой в мою сторону, отпустив на мгновение руль.

– Я вообще ни хрена не понимаю, Руслан. У меня будто раздвоение личности, и одна из них окончательно спятила.

– Что с тобой творится? Произошло что-то? Ты же ни черта не помнил буквально только что! Не знаю… пару дней назад. Мне Полина все рассказала, и я приехал ее забрать домой.

– Домой? Она решила уехать из Москвы? Не замуж?

– За кого замуж? За упыря? – смотрит на меня как на идиота, – они даже не встречались! Он увивался за ней, и на этом все! Крутила ему мозги, сколько могла, чтобы нормально отпуск декретный оформить. Ты-то там вообще ослеп и оглох!

– Реально оглох, – я начинаю вспоминать мелкие детали наших встреч, и те моменты, когда я видел Полину рядом с Толкуновым. Эта область моей памяти не вызывает короткое замыкание, о ней я могу думать, не теряя сознания.

Или это таблетки подействовали.

– Я… – даже не знаю, как это сказать вслух, – похоже, очень сильно ошибался в своих выводах. Меня обманывали, а я верил, считая, что все так и должно быть. Наивный идиот.

– Тут не поспоришь, – Руслан отвлекается на дорогу, мы съезжаем по сложной развязке. Машин мало среди ночи, но скорость высокая. – Кто обманывал?

– Моя невеста. Она жила в другой стране, а сказала, что со мной. И все это было прекрасно спрятано, даже фотографии мне показывала, как мы проводили время вместе здесь в Москве.

– Ну, сейчас любые фото нейронка может подделать, – это он меня утешить пытается. – А как понял?

– Штамп в загранпаспорте. Она забыла его подделать, там стоят реальные даты.

– И что теперь делать будешь?

– Я не знаю… – мне хочется смеяться еще больше, но я понимаю, что моя личность буквально рассыпается, как осколки разбитого стекла. Я прошлый ломаюсь у себя же на глазах.

Я был не я.

– Почему ты сейчас не у этой невесты с претензией? Ткнул бы ей в лицо паспорт и вывел на чистую воду, – звучит он, казалось бы, как голос разума.

– Потому что я, – набираю воздуха в скованную чуждыми, но такими правильными эмоциями, грудь. – должен быть в другом месте. С другой женщиной. Я не знаю, как и почему! Но я уверен в этом!

Руслан качает головой.

– Сердце подсказывает?

– Я не понимаю, есть ли у меня сердце вообще. Моя жизнь утратила смысл в одно мгновение. Меня разрывает на куски и просто куда-то несет как ураганом.

– Ну тогда держись, Элли, сейчас прилетим к злому волшебнику, – вдавливает педаль газа в пол Руслан.

Я бьюсь затылком о подголовник от инерции и пытаюсь удержаться в сознании, потому что перед моими глазами заснеженная зимняя дорога, несущиеся навстречу яркие фары и маленькая женская рука в моей руке.

И я чувствую… Я знаю, что это не Света!

Это Полина!

Мой кошмар – это Полина!

Мой бесконечный сон сознания – это Полина!

Мой смысл тащить свою тушку сквозь время и пространство – это Полина!

И я тащу!

– Приехали! – тормозим резко и я будто бы просыпаюсь. Не помню, как уснул. Быть может, обезболивающие меня так вырубили.

Моя машина стоит перед высокими решетчатыми воротами. Железные прутья, подсвеченные фарами, вьются вверх причудливым узором. За этим забором Полина.

– Пойду потрясу охрану, узнаю, дома ли хозяин, – Руслан выходит из машины, оставляя меня внутри.

Это неправильно.

Я не должен сидеть тут сложа руки. И я уверен на сто процентов, что сейчас на нас польется очередной поток лжи. Даже если Толкунов сейчас здесь, он ни за что нам не откроет. И Полину не отдаст.

Не знаю, зачем она ему, но он ее не отпустит.

И мне не нужно этого понимать!

Я сам войду!

Я хочу мою женщину назад!

Сам не понимаю как, но я уже на водительском сидении, сжимаю руль до побелевших пальцев, сдаю назад по подъездной