Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим

— Пока всё идёт нормально, — сказал я Галине. — Главное, не торопите Машу.

Она кивнула, тихо поблагодарила меня и пошла к песочнице. Вскоре они с дочерью скрылись в подъезде. Инна Сергеевна и Катя отправились к остановке.

Я остался один и достал телефон. Когану я так и не позвонил. Хотел сначала убедиться, что первый осторожный контакт Маши с отцом не был случайностью.

Теперь имелся хотя бы факт: Маша второй раз увидела отца и не испугалась. Сергей не полез обниматься, Галя не вмешалась. Слово «доверие» сюда пока не подходило, но они хотя бы перестали портить то немногое, что уже получилось.

Набрать Когана я не успел — пришло сообщение от Ирины.

«Алексей Дмитриевич, Сергею прислали извещение. Завтра утром заседание по заявлению Галины. Вера Алексеевна уже отправила в суд обращение, а в прокуратуру ещё одну жалобу. Пишет, что Галя знала о первом заседании: дату ей якобы передали через родственников. Ещё пишет, будто Сергей отказался требовать немедленной передачи Маши из-за давления бывшей жены и юриста. Приложила какие-то скрины переписки. В общем, она пошла ва-банк».

«Какая неожиданность».

Телефон тут же зазвонил. Коган.

— Э-э-э, Смирнов, ты сообщение получил? Завтра суд.

— Уже знаю. Галю уведомили?

— И Галю, и меня. СМС пришли, в контору ещё телефонограмму дали. И это… у меня копия определения.

— О приостановлении?

— Да. Исполнение заочного решения приостановили до рассмотрения нашего заявления.

— Наконец-то хорошая новость. Утром буду в суде.

Я отключился. Значит, до заседания никто не мог притащить пристава и потребовать немедленной передачи Маши. Теперь это держалось не на обещании Сергея, а на судебном определении. Так мне нравилось гораздо больше.

Оставалась Вера Алексеевна. Вот ведь женщина: сын впервые нормально поговорил с дочерью, невестка попыталась договориться с Галей, ребёнок перестал шарахаться от отца. Казалось бы, успокойся. Но нет — нужно срочно написать во все инстанции и снова всех столкнуть лбами.

Ладно. Завтра разберёмся и со скринами, и с её «передачей через родственников». Мне требовалось доказать две простые вещи: повестки Галя не получала, а соглашение о встречах не означает отказа Сергея от дочери.

До суда оставалась всего одна ночь…

Глава 15

Коридор районного суда в половине десятого утра встретил меня привычной картиной. Народ тут толкался самый разный: от бабушек с авоськами, пришедших отстаивать свои квадратные метры, до мрачных мужиков в спортивных куртках, явно ожидавших решений по административным делам. Причём последних в такую рань я ожидал увидеть меньше всего.

При взгляде на них в голове всплывали картинки из девяностых. А тут…

«Ощущение, будто я не в другое тело попал, — подумал я, — а в прошлое…»

Я стоял у окна, прижимая к груди тонкую папку с документами по делу Соколовой, и прокручивал в голове план предстоящего заседания. Рядом переминался с ноги на ногу Коган. Сегодня Семён Борисович решил присутствовать лично. Почему? Я понятия не имел. Может, у него просто других дел на сегодня не нашлось, а может, хотел посмотреть, как я буду отстаивать нашу позицию.

Самым странным было поведение начальника. Он явно нервничал — левое веко дёргалось раз за разом. И опять же: я понятия не имел почему.

— Э-э-э, Смирнов, — тихо произнёс он, наклоняясь к моему уху. — На отмену выходим, это ясно. Но временный порядок тоже заявляем сегодня? Опека не возражает, соглашение работает…

«Проверяет, не забыл ли я второй вопрос».

— Да. Сначала добиваемся отмены заочного решения, затем просим придать соглашению обязательную силу до нового рассмотрения.

— Э-э-э, верно, — кивнул Коган. — Главное — не смешать вопросы и не дать Вере Алексеевне увести суд в спор по существу.

Тут из-за поворота коридора появилась Галя. Она шла быстро, почти срываясь на бег. Лицо белое как мел, руки нервно теребят ремень сумки. Подойдя к нам, она выпалила, едва переводя дыхание:

— Алексей Дмитриевич, мне Ирина копию прислала! Это то самое обращение Веры Алексеевны. Она действительно требует не учитывать нынешние слова Сергея!

Я посмотрел на неё и понял: она в панике. Матушка Сергея щедро плеснула масла в огонь и сумела запугать Галину. А паника — плохой советчик. В таком состоянии клиентка могла наделать глупостей.

— Галина Ивановна, пожалуйста, успокойтесь, — ровным тоном произнёс я. — Вы же меня слышите, да? — она кивнула. — Тогда…

— Я этого Сергея, — злобно пробормотала женщина. — За грудки бы и… да за такое… да его можно прав лишить! Да мы это дело… Маша будет…

— Так, стоп. Отставить эмоции, — оборвал её я. — Слушайте меня внимательно. Да, Сергей отсутствовал год, да, он не вмешивался. Но я отказываюсь использовать это как оружие, чтобы лишить его родительских прав окончательно.

— Но он же… — начала было Галя, на её глаза навернулись слёзы.

«Ну вот зачем она сейчас делает ровно то, чего от неё ждёт свекровь? Стоит Гале сорваться в зале — и перед судьёй окажется уже не мать, защищающая ребёнка, а скандальная бывшая жена».

— Хотите помочь Вере Алексеевне? — спросил я.

Галя даже плакать перестала.

— Чего?

— Войдите в зал и с порога потребуйте лишить Сергея прав. Расскажите, какой он мерзавец. Желательно погромче. Его мать только этого и добивается: чтобы вы сами показали судье женщину, которая готова вычеркнуть отца из жизни ребёнка.

— Я не это хотела сказать…

— Тогда говорим только то, что можем подтвердить бумагами. — Я раскрыл папку. — Повестки ушли не в ту квартиру. Вот регистрация. Маша живёт с вами, ходит в садик, на работе вас характеризуют нормально. А вот акт Натальи Петровны: угрозы ребёнку нет.

— Точно так и написано?

— Чёрным по белому.

Коган поправил очки. Веко у него дёрнулось ещё раз и наконец успокоилось.

— Э-э-э, Галина, сейчас главное не победить Сергея, — проговорил он. — Сейчас нужно отменить то решение. Остальное потом.

— В общем, так, — сказал я. — Вера Алексеевна начнёт кричать — смотрите не на неё, а на судью. Спросили — ответили. Не спросили — молчите. Даже если очень хочется сказать правду всему залу сразу.

— Постараюсь.

— Не постарайтесь. Сделайте.

Галя вытерла лицо, поправила ремень сумки и наконец отпустила его. До этого так и держала обеими руками.

Из двери выглянула секретарь:

— Соколова Галина Ивановна? Заходите.

В зале судья уже листала дело. Я узнал её сразу: та же уставшая женщина лет пятидесяти пяти. Она тоже меня узнала, судя по короткому взгляду, но виду не подала.

Прокурор раскладывал листы по краю стола.