История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

В конце мая 1922 года в Ярославль направляется Евгений Александрович Тучков, начальник шестого отделения секретного отдела ГПУ. Вместо Красницкого теперь появляется непосредственно высокопоставленный чиновник госбезопасности, который предлагает митрополиту Агафангелу возможность взять на себя церковное правление при условии, если он осудит деятельность Патриарха и выскажется за его отречение от власти. Митрополит Агафангел отказывается и остается в Ярославле. Возникает ситуация очень тяжелая для нашей Церкви: не только для Высшего Церковного Управления, но и для епархиального управления. Уже почти целый месяц у нас нет высшей церковной власти. А вместо нее существует так называемое ВЦУ во главе с запрещенным в священнослужении епископом Антонином (Грановским), с участием группы священников, очень тесно соприкасающихся с властью.

Епархиальные архиереи находятся в полном неведении относительно того, какая же власть существует в Москве. Что надлежало бы сделать епархиальным архиереям в этот момент?

Напомним, что в 1920 году было принято чрезвычайно важное определение. Определение это предполагало, что в случае невозможности связи той или иной епархии с каноническим центром в Москве, епархиальный архиерей имеет право в своей епархии осуществлять самостоятельно управление на основе тех широчайших канонических полномочий, которые ему даны, с тем, чтобы впоследствии, когда восстановится связь с каноническим центром, те решения, которые выходят за компетенцию епархиального архиерея по существующим в Церкви определениям и входят в компетенцию Высшего Церковного Управления, были утверждены высшей церковной властью. Пока связи нет, епархиальный архиерей управляет епархией самостоятельно. Можно было пойти по этому пути? Вполне возможно, но здесь был необходим какой-то толчок, необходимо было распоряжение либо Патриарха, либо его Местоблюстителя, которое бы призывало епархиальных архиереев управлять своими епархиями на основании этого определения 1920 года. А так получался вакуум высшей церковной власти: при наличии неканоничного ВЦУ, при том, что государство все это время продолжало свою политику репрессий против Церкви. В провинции, в глубинке, везде продолжались аресты, судебные процессы, расстрелы активных священнослужителей и активных мирян.

И в этот самый момент, когда наше епархиальное духовенство подвергалось еще большему террору, чем раньше, в момент, когда обновленческое ВЦУ начинает направлять своих представителей в епархии, и один приход за другим начинает признавать их власть, прежде всего, потому, что священников, сопротивляющихся обновленцам, арестовывает ГПУ, притом, что епископат наш безмолвствует, действительно дезорганизованный разрушением канонического центра в Москве, 16 июня 1922 года появляется воззвание трех иерархов: митрополита Владимирского Сергия (Страгородского), архиепископа Нижегородского Евдокима (Мещерского), архиепископа Костромского Серафима (Мещерякова). Вот его текст:

Мы: Сергий, митрополит Владимирский, Евдоким, архиепископ Нижегородский и Серафим, архиепископ Костромской, рассмотрев платформу временного церковного управления и каноническую законность управления, заявляем, что целиком разделяем мероприятия церковного управления, считаем его единственно канонически законной верховной церковной властью, и все распоряжения, исходящие от него, считаем вполне законными и обязательными.

Мы призываем последовать нашему примеру всех истинных пастырей и верующих сынов Церкви, как вверенных нам, так и других епархий.

Неожиданно три правящих епископа, один из которых был авторитетнейшим иерархом Русской Православной Церкви, вдруг заявили о своем признании обновленческого ВЦУ, и это заставило многих задуматься.

Трудно сказать, насколько быстро узнал митрополит Агафангел об этом воззвании. Возможно, он и не знал о нем в течение двух – трех дней с момента его появления, но 18 июня 1922 года появляется его послание к архипастырям, пастырям и чадам Православной Церкви, в котором он, как патриарший Местоблюститель, не имеющий возможности приступить к своим обязанностям, предлагает всему епископату другой путь церковной жизни, не путь подчинения обновленческому ВЦУ. Приведем с небольшими сокращениями это очень обстоятельное послание митрополита Агафангела, которое, вопреки стремлению властей не дать ему распространиться в массах верующих, все-таки достаточно быстро попало в различные епархии.

Святейшему Патриарху и отцу нашему Тихону угодно было 16 мая 1922 года обратиться ко мне со следующей грамотой:

«Вследствие крайней затруднительности в церковном управлении, возникшей от привлечения меня к гражданскому суду, почитаю полезным для блага Церкви поставить Ваше Высокопреосвященство во главе церковного управления до созыва Собора. На это имеется согласие гражданской власти.

Потому благоволите прибыть в Москву без промедления. Патриарх Тихон».

Во имя святого послушания, по долгу моей архипастырской присяги, я предполагал немедленно, вступив в управление возложенного на меня служения Церкви, поспешить в Москву. Но вопреки моей воле, по обстоятельствам, от меня не зависящим, я лишен доныне возможности отправиться в Москву на место служения. Между тем меня официально известили, что явились в Москве иные люди и встали у кормила правления Русской Церкви. От кого и какие на то полномочия получили они, мне совершенно неизвестно. А потому я считаю принятую ими на себя власть и деяния их незаконными. Они объявили о своем намерении пересмотреть догматы и нравоучения нашей Православной веры, священные каноны святых Вселенских Соборов, православные богослужебные уставы, данные великими молитвенниками христианского благочестия, и организовать таким образом новую, именуемую ими «живой», церковь.

Мы не отрицаем необходимости некоторых видоизменений, преобразований в богослужебной практике и обрядах. Некоторые вопросы этого рода были предложены к рассмотрению Всероссийским Собором в 1918 году, но не получили решения вследствие преждевременного прекращения его деятельности по обстоятельствам тогдашнего времени. Но, во всяком случае, возможные изменения и церковные реформы могут быть проведены только соборной властью. А посему я почитаю своим долгом по вступлении в управление делами Церкви созвать Всероссийский Поместный Собор, который правомерно, согласно со Словом Божиим, в меру правил Святых Вселенских Соборов, рассмотрит все то, что необходимо и полезно для нашей церковной жизни.

Здесь митрополит Агафангел имеет в виду это самое обновленческое ВЦУ, которое состояло из людей, уже тогда сразу же приступивших к определенного рода изменениям в нашей жизни, в том числе и богослужебной. А далее его конкретное указание на то, что же делать:

Возлюбленные о Господе преосвященные архипастыри! Лишенные на время высшего руководства, вы управляете теперь своими епархиями самостоятельно, сообразуясь с Писанием, церковными канонами, обычным церковным правом по совести архиерейской присяги впредь до восстановления высшей церковной власти. Окончательно вершите дела, по которым прежде испрашивали решение Священного Синода, а в сомнительных случаях обращайтесь к нашему смирению.

Митрополит Агафангел предлагает путь реализации определения 1920 года. Как следовало поступить иерархам в этой ситуации? По какому пути идти из двух указанных? По пути ли митрополита Сергия, который всегда был чужд обновленчеству, но который, принимая власть ВЦУ, рассчитывал изменить его политику, или же по пути самоуправления епархиями, полного игнорирования обновленческого высшего церковного управления, с опорой на церковные традиции?

К