Черноземье. Вторжение 2 - Иннокентий Белов

Я же со своим людьми и Тельсуром едем сразу в Сторожку на переговоры.

Там совсем мрачный Бей выходит с толмачом, я сжимаю в руке камень для понимания чужой речи, теперь сам с интересом сравниваю перевод толмача со словами Бея.

— Напали внезапно, самых отчаянных с десяток нашлось. Подошли каждый к моим воинам одновременно, как бы по срочному делу. По свисту одного из них напрыгнули внезапно, остальные арестанты тоже подхватились, с топорами и лопатами бросились на всадников. Всегда часть моих воинов на конях вокруг катается, но в основном люди отдыхают, потому что больше пятерки всадников для охраны не требуется. Мои ничего не ожидали подобного, уже столько времени вместе работаем ведь, — рассказывает Бей, пытаясь, конечно, оправдать своих воинов. — Всадники почти все отбились, саблями порубили нескольких, остальные убежали в лес. Но те, которые с ножами напали, кололи в упор, как бешеные, четверых наших сразу зарезали, остальных сильно поранили. Потом мои сами отбились, да еще всадники помогли, пришлось эту десятку убить на месте. Отчаянно дрались, не хотели сдаваться. Сразу четырех беглецов нашли в лесу, кто не смог далеко убежать, они уже все рассказали.

«Как появилась в бригаде верхушка из самых авторитетных арестантов, как сплотила и заставила остальных готовиться к нападению», — понимаю я недосказанность Бея.

— Странно, — удивляюсь я. — Самые отпетые убийцы поплыли на рудниках работать, на каторгу. Здесь собраны только одни воры и жулики, никаких убийц не было изначально.

Жду, пока толмач опять не очень правильно мои слова переведет, еще раз повторяю, говоря ему, чтобы не нес отсебятины.

«Вообще-то все понятно, даже тихих воришек и жуликов достала настолько ужасная жизнь. Одна тяжелая работа каждый день без отдыха, никаких перспектив на освобождение, постоянные побои и угроза очень страшной смерти из-за того, что ты чем-то не понравился любому из ордынцев», — все правильно понимаю я, какой кромешный ад своей личной волей устроил лишним в городе людям.

Но и извиняться ни перед кем не собираюсь. Не нужны подобные жители в Асторе, а вот на прокладке дороги очень даже требуются. Решают сразу две большие городские проблемы, поэтому сами виноваты. Ни один правильный труженик сюда не попал, насколько я знаю. Одни только даром не нужные тунеядцы-преступники тянут дорогу в горы.

«Нашлись мужики посерьезнее, выступили организаторами, сплотили основную массу вокруг себя и решили устроить нападение. Перебить степняков и тогда уйти без проблем. Уйти, куда угодно и как-то спрятаться от погони и поисков? Только ножом то тыкать не так сложно со спины расслабившегося степняка, как против настоящего воина с саблей и луком выступить. Легко отбились степняки даже от внезапного нападения, потеряли всего пятерых человек сначала, но теперь еще пятеро от ран помирают. Куда городским воришкам с топорами и лопатами на настоящих воинов нападать? Один воин целый десяток порубит легко!» — и подобное мне хорошо понятно.

И я слушаю дальше рассказ Бея, как его люди, сильно разъяренные, заставили все рассказать первых пойманных арестантов. Как те сдали двоих возниц из крестьян, которых сплоченные арестанты то ли запугали, то ли подкупили, что уже не важно. Потому что привезли в своих повозках и ножи арестантам, и еды побольше через родню в городе набрали. Так что не с пустыми руками арестанты разбежались, есть у них захоронки с продуктами и теми же ножами еще.

— Возницы где? — только и спросил я, понимая правильный ответ.

На что Бей кивнул за ограду и сказал, что они там висят.

— Только остальные больше на работу не выходят, боятся теперь! — узнаю я и такую нерадостную новость.

Ясно, что крестьяне, кто работал на перевозке песка и камней, не могут противостоять слаженному воздействие толпы сплоченных арестантов. Если без конкретной поддержки охраны, которую степнякам теперь придется обеспечить возницам. Да еще своих людей им жалко, ведь знают все, что с ними степняки творят, поэтому начинают помогать. Едут в город, находят родню бедолаг, берут у них деньги для себя и арестантов. Покупают им ножи, еду и одежду, потом незаметно передают во время разгрузки повозки.

«Ну и отвечают потом за свои поступки самым страшным образом, что тоже понятно. Степнякам без мести никак не успокоиться», — скоро я и такое тоже увижу, как зайду за забор.

— Ладно, я готов вылечить твоих людей, Бей. И простых арестантов тоже, кто болеет или рану получил! — предлагаю я ему. — Теперь работников нужно жалеть побольше, не так много их осталось. А дорогу все равно строить необходимо, никто за нас подобную великую задачу не решит! Не пропустит воинов степи на зеленые равнины с той стороны гор!

Так что следующие три часа нахожусь в Сторожке, лечу первым делом раненых и больных степняков. Потом добираюсь до лазарета, где арестанты помирают без всякого лечения и спасаю пару десятков городских бедолаг.

Они и шипят на меня, узнавая своего безжалостного судью, обрекшего их на кромешный ад, и благодарят за спасение единственных жизней. Спасение на какое-то время или все же надолго, да кто его теперь знает.

«Хорошо, что все Палантиры у меня были заряжены полностью, ведь еду дорогу прокладывать дальше. Но и так полтора Палантира разрядилось, чтобы вылечить от смертельных ран и хворей три десятка степняков и арестантов», — напоминаю себе я, когда выхожу со двора Сторожки.

Выхожу и стараюсь не смотреть на то, что осталось от арестантов и той пары возниц, кому особенно не повезло.

После чего сразу же уезжаю с сильно плохим настроением по новой дороге, старательно торопя охранников и Тельсура, которые ничего подобного не увидели.

Глава 22

Снова под копытами лошади уже надоевшая мне старая дорога, впереди нас ждет ночевка в одном из сараев, приготовленных для будущих путешественников зимой.

Путешественников, конечно, самым военным образом, да еще за большими трофеями.

Повозка за нами по дороге катится легко, бурные когда-то ручьи после середины здешнего лета совсем успокоились, едва-едва перетекают по своему каменному руслу через дорогу.

Тельсур проверяет состояние каменного покрытия на каждом из них, записывает, где нужно подправить и добавить камней. Полностью вошел в курс дела, вообще очень старается, что хорошо видно.

«Столько времени здесь провел, хочет добиться качественного покрытия и нормальной каменной защиты от частых здесь ручьев», — понимаю я.

Повозка еще потому катится лошадкой легко, что на ней только припасы для еды и одна палатка для нас на всякий случай. Если дальше сараи и дома окажутся заняты арестантами и степняками, то сможет отдельно