Маска ворона III. Русская линия магов. Танцы с вечностью - Натали Тень

Все это в целом заставило меня сосредоточиться на внутренних своих ощущениях. Около недели я не выходила из дома, почти все время лежала. И в то же время моя жизнь была столь насыщена, что я даже с Сэром общалась довольно редко. Иногда я ощущала себя бабочкой в коконе, которая еще не прогрызла свой кокон, но уже знала, что пора выбираться…

И вот на восьмой или десятый день какие-то процессы внутри меня наконец завершились и я обратила свое благосклонное внимание на то, что меня окружало. Если честно, то это мне совсем не понравилось. Я ощущала любое движение вокруг усиленное в десятки или сотни раз. Я оказалась беззащитна перед этим потоком шумов, запахов, образов, движений… Мне захотелось опять спрятаться в скорлупку и не показывать оттуда своего носика, пока «шторм» не утихнет. Но это не утихало.

— Сэр, а нельзя эту самую форму вновь одеть? А потом снять?

— Нет, Наталийка, потерпи немножко. Это скоро пройдет. Это надо пережить. Хочешь я расскажу тебе сказку?

— Знаю я твои сказки, после них потом эманации расплетать приходится.

— Это значит, насколько я понял, «да»?

— … — я понимала, что он хочет меня отвлечь, а потом ощущения, что я маленькая девочка были достаточно сильны во мне.

— Угу. Значит было это давно-давно, когда еще и Правды не было. Да и Ложь тоже особо не высовывалась. А на всей земле была только одна Гора, но очень высокая гора. На этой горе жило племя, которое называло себя олимпиками или олимпийцами. А те племена, что силились у подножья этой горы, называли олимпиков — богами. От чего это повелось никто не помнил, да и кому это было надо? Какая разница как их называть? Называем же мы тигра — тигром… И все было хорошо. Все жили в мире и согласии, по существующим правилам: те что внизу, кормили тех, что вверху (на горе). Но вот на горе этому распорядку в одной из нижних деревень родился Мальчик, назвали его почему-то Титан. Может от того, что когда он впервые встал на свои ножки, он встал на вершине Горы (куда взобрался на четвереньках). Позже, когда он научился говорить, он рассказывал, что на Горе ему открылось Видение — будто он выше всех богов, да и не боги они вовсе, а так — такие же как мы. Просто мы смотрим на них снизу-вверх, а они сверху-вниз, поэтому они знают карту местности а мы не знаем… Молодежь от нечего делать и от того, что ничего не хотелось делать, а чего хотелось никто не знал — с восторгом слушали о подвиге Титана. И вот уже в одиночку и группами они стали заползать на вершину Горы, чтобы проверить правильность Учения Титана. Прозревая там в Небесах, они возвращались другими людьми… Они стали открыто богохульствовать и утверждать, что весь Мир принадлежит людям, а боги на самом деле ничего не могут.

Самые храбрые стали призывать народ скинуть этих олимпиков с Горы и занять их теплые и светлые пещеры, которые те почему-то называли Храмами.

Титан к этому времени подрос и сам поверил в свой Путь. Боги же смотрели на все это сверху, видели, что готовится восстание людей (которых здесь почему-то называли рабами) и думали как им решить эту проблему.

Созвали они свою божественную ассамблею. Встал их самый главный вождь, Зевс, и молвил: «Поскольку, братья олимпийцы, вы видите что нам не избежать схватки с рабами, предлагаю. Построить на вершине горы смотровую площадку. Поставить там статую Титана, в полный рост. Признать Титана равным нам и разрешить остальным рабам, его последователям, подниматься на Вершину дабы поклоняться Ему!».

Олимпики обрадовались мудрости своего вождя и тут же за три дня и три ночи построили площадку, высекли там статую из розового мрамора. Да еще и ступеньки кое-где прорубили, чтобы легче было подниматься к святилищу Титана.

Народ внизу сначала недоумевал: чего это боги замыслили? А потом, когда самые смелые донесли, что на вершине стоит Титан, как живой, который общается напрямую с Солнцем… Народ возликовал и понес дары на вершину сей Горы.

Про Титана вскоре забыли: Тот, что из мрамора был величественнее, да и божественнее несомненно…

Титан умер, сорвавшись со скалы, когда пытался рассмотреть свою статую в лучах восходящего Солнца — ему не давала покоя мысль: «Чем этот кусок мрамора лучше чем он, живой Бог?». В том месте, куда он упал нашли только углубление, по форме напоминающее бога. Тут же последователи Титана превратили это место в Святилище (для тех, кто не способен был подняться на Вершину). И тут же поползла настойчивая молва, что Титан вселился в свою статую и теперь будет жить вечно (ведь тела-то никто не нашел).

Всем было хорошо — и богам, и людям! И никто из них не заметил, что прошло время и люди настолько перемешались с богами, что только место жительство говорило о принадлежности той или иной касте.

И вот за это самое место под Солнцем разгорелись ожесточенные схватки — не на жизнь, а на вечную жизнь!

Те что победили, назвали себя богами, а те что проиграли — смерились с тем, что они рабы.

Пошел второй виток эволюции…

— Сэр, ты так красиво рассказываешь, спасибо. Мне стало легче, но не уходи, просто посиди рядом со мной…

Утром меня разбудило солнце.

За окошком был январь и пела одноименная метель.

Сэр о чем-то разговаривал с Серго на кухне. «Там им и место!» — почему-то злорадно подумала я. Приоткрыла второй глаз и потянулась. Рука уже почти не болела. Вчера Сэр и Серго потратили массу времени и энергии, чтобы убрать последствия травмы. Остался еле заметный, тонкий белый след. Само это страшное событие я почти не помнила, скорее осталось ощущение, как от ночного кошмара.

Мужчины зашли в комнату.

— Ну, принцесса, рассказывай как себя чувствуешь? — спросил Серго.

— Твоими молитвами… Ты у меня теперь записался как отрицательный маркер, типа — серый Волк для Красной шапочки. Так что все, попрошу Сэра, чтобы он тебя к нам больше на порог не пускал, — пошутила я.

— Вот так всегда. Сэр, чего-то там накрутит, а я за него отдуваюсь… — притворно обиделся Серго.

— А я что? Я тоже не виноват… Это вон он!

Из кухни вышел парень лет 16-17-ти.

— Знакомься, это Олег. Так сказать, наш мушкетер.

У меня возникла очень сложная гамма чувств, которая видимо отразилась на моем лице, поскольку парень смущенно остановился. А