Боги и архетипы древних славян. Колесо Сварога в современной трактовке - Юлия Дмитриевна Верклова

Умерший родоначальник помогает появиться Луне (Моренин срок и дни мертвых начинались в полнолуние), но самостоятельно не справляется. Поскольку луна — женский символ, он ритуально призывает к совершению обряда всех живых женщин рода: сначала бабу (баб, замужних женщин), потом внучку (девиц), потом даже сучку и кошку — важно, что животные, добавленные в ритуал, тоже обязательно женского пола. Но задача выполняется лишь тогда, когда прибегает мышка — символ связи миров, зверек, постоянно шастающий между этим и тем светом, проводник-посредник. После всех этих призываний восходит полная Луна, наступают праздники мертвых, и репу уже едят (и угощают чуров) в качестве ритуального блюда.

Запретная еда

Запрещены все Ладины продукты: яйца, зелень, молоко. Свежая зелень исключается, вероятно, поскольку ее объективно уже не может быть в этом сезоне. Та же, что есть, выращена не на земле (не грунтовая), то есть не содержит необходимого количества витаминов и микроэлементов, хотя, обладая пряным запахом и вкусом, может создавать обманчивое ощущение удовлетворенности, дезориентируя организм. Дело в том, что, придерживаясь установлений Кола на каждом сроке, вы начинаете понимать потребности собственного тела и «хотеть» именно тех продуктов, которые ему действительно необходимы для поддержания собственной целостности (для исцеления). Зелень с выраженным запахом может создать ощущение, что вы получили нужную дозу фитонцидов… Но это не будет соответствовать действительности.

Яйца и молоко, вероятно, запрещены как концентрированные легкоусвояемые белки. Можно предположить, что славянские боги зачем-то хотели, чтобы белковая пища на этом сроке была «долгой» (медленно усваиваемой) и, возможно, насыщенной гормонами. Во всяком случае, запрета на мясо нет. Зато есть несколько ритуально-праздничных «мясных» дней. Самое очевидное предположение: в холодное время года требуется высококалорийная пища; а при равном количестве белка мясо обеспечивает организму больший обогрев, чем яйцо или молоко.

Ведущее чувство

Ведущее чувство на сроке Морены — вкус. Это не значит, что надо много есть. Это значит, что нельзя есть что попало. Еда на этом сроке, даже в крестьянских домах, — искусство. Сочетание соленого и сладкого, горького и кислого, мясисто-сытного и пряного — и развлечение, и обязанность. Еда должна не просто насыщать, но и ублажать.

Физическая активность

Морена — тот самый срок, когда духовные упражнения важнее физических, очень важно сосредоточиться на своем внутреннем мире, прислушаться к себе. Молитвы и медитация (или медитация и йога) — основная активность срока.

Предпочтительные цвета в одежде

Цвета Морены — синий и фиолетовый — последние цвета спектра, самые коротковолновые цвета. Издревле они считались символами мудрости. И современные эксперименты подтвердили[79], что это не простое суеверие: если присутствие красного цвета в одежде и интерьерах стимулирует людей к решению простых и линейных задач, то синий лучше работает при решении сложных и творческих заданий.

Ученые считают, что чем короче световые волны, тем более успокаивающее действие оказывает цвет. В рамках этой логики красный, как мы уже многократно отметили, — самый возбуждающий, фиолетовый — самый успокаивающий.

А главное, фиолетовый цвет во все времена и почти у всех народов — символ женственности. Не случайно, наверное, всемирная организация «Международный женский день»[80] выбрала именно этот цвет для своего логотипа.

Языческий ритуал

Смерть рядом с нашими предками присутствовала перманентно, буквально в фоновом режиме. Поэтому, думаю, к ней относились гораздо спокойнее, чем теперь… Да что уж, за последние три года — на фоне пандемий, политических кризисов и стихийных бедствий — даже наши современники стали воспринимать смерть как нечто обязательное. Человечество вновь примирилось со своей смертностью — это один из основных итогов великого кризиса, который мы все сейчас переживаем.

Так вот, по поводу смертности как основной характеристики человека… В представлении древних (по крайней мере, древних русов и славян), есть три формы бытия, которые определяются именно их отношениями со смертью.

Смертные. То есть люди. Те, кому доступны и этот, и тот свет, но только через переход — через смерть.

Бессмертные. То есть боги. Те, кому доступны оба света одновременно. Они запросто перемещаются в пространстве и, возможно, во времени. Нам с нашего «смертного» уровня механику этого процесса не понять.

Нежить. Те, кто застрял на границе миров — покинул этот свет, но не смог завершить переход. О них мы с вами уже немного говорили на сроке Живы и Купалы.

Погребальный обряд у язычников (русских) — это, в первую очередь, трупосожжение. То есть, если верить, например, Любору Нидерле и его «Славянским древностям» (а у меня вроде нет оснований не верить) — это всегда оно, без исключений, вплоть до конца X — начала XI веков, то есть до Крещения Руси. Потом появляются смешанные варианты захоронений. И только лет через триста от начала массовой христианизации закапывание (заложение) целых тел в землю становится основным способом захоронений. Причем народом оно воспринималось так же, как исчезновение в воде или в лесу, — то есть как застревание между мирами. Сначала наши запуганные предки старались рыть могилы как можно глубже — видимо, надеясь прокопать земную твердь насквозь и докопаться до «того света»… Потом смирились, но в дни поминовений совершали странные обряды типа «прогрева покойников» — жгли костры прямо на могилах в надежде, что прогорит. А списки «нежити» пополнялись нечистыми (и, в отличие от русалок и леших, безусловно, злобными) покойниками: упырями, навками, игошами и прочими ходячими мертвецами.

Мертвецы и сама смерть становятся пугающими и опасными персонажами уже в эпоху христианства. Но методы самообороны от них, пожалуй, можно считать языческими. По сути, «поминальные обряды» христиан — это обращение к древним богам с просьбой о помощи, но настолько глубоко закамуфлированное, что и сами просители не вполне понимают, чего хотят.

В язычестве дни мертвых (а это действительно длинная вереница дней — почти на весь срок) — это, если перевести на современный язык, тренинг сепарации. «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым», — кто сказал? Маркс сказал. Но все древние народы, особенно исповедовавшие культ предков, это и до него знали.

Вся идеология и весь быт древних славян были построены на соблюдении традиций, исполнении заветов, почитании старших. Предки всегда были рядом и диктовали правила — даже после смерти. С одной стороны, это обеспечивало стабильность и понятность бытия. С другой — тормозило прогресс. Ведь любое новшество — это нарушение традиций.

Поэтому боги позаботились о том, чтобы время от времени живые оставались без присмотра и покровительства чуров. Чисто экзистенциальная философия: можете называть это «заброшенностью», а можете —