Поэт-романтик Василий Жуковский и его трагическая любовь - Полина Ребенина

а вместо церкви Петра и Павла великолепная церковь Maria della Salute, монумент избавления Венеции от моровой язвы. Выйду на другой балкон – тут уж зрелище единственное. Перед самым окном моим возвышается и заслоняет его огромная гранитная колонна с св. Федором на капители и рядом с нею другая, с крылатым львом св. Марка: обе – памятник осады Тиры и крестовых походов… Возвышается ряд великолепных зданий, которые все до одного суть надгробный мавзолей прошедшего. Но они печальнее надгробного памятника. Могила не пуста: она бережет нечто ей отданное навеки и навеки ей принадлежащее; а великолепное здание, преданное разрушению, разительно выражает отсутствие прежнего великого или прекрасного».

Вокруг великолепные дворцы – творения Сансовино, Ломбарди и Палладио – блистают на солнце остатками разбитых стекол и давно нечищенным мрамором колонн. Трубы, балконы, карнизы – все рушится, осыпается… Во всем видны следы запустения…

Поздно вечером 4 декабря 1838 года Александр Николаевич со свитой прибыли в Рим и разместились в доме русского посольства на Via Bocca di Leone, 78. А Жуковский остановился в гостинице «Франц» и сразу же послал записку к Гоголю, приглашая его прийти на другой день. «Да будет благословен и тот кучер, который принес мне вашу записку, и дорога, по которой ходил он… Сохрани вас небесные силы! бегу обнять вас», – отвечал Гоголь. Он явился к Жуковскому с Шевыревым, и они втроем пустились в город. Встретившись с друзьями, Жуковский воспрял духом. «Жуковский настолько влюблен в Рим, что ему от этого двадцать лет или того меньше, если такое возможно, – пишет Долли Фикельмон из Рима Вяземскому в эти дни. – Он ходит туда и сюда, он в постоянном восхищении, никогда не устает и забывает обо всем».

В кафе Греко и в ресторанчике Лепре Жуковский нашел многих своих знакомых немецких и русских художников. В последующие дни он часто заходил в мастерские Иванова, Бруни, Живаго, Никитина, Маркова, Габерцетеля, Иордана. Однажды он обошел все мастерские вместе с великим князем Александром, который сделал ряд заказов. Жуковский понимал, как важно это было для художников, поддерживало их духовно и материально.

С 18 по 25 декабря Жуковский и Гоголь были почти неразлучны. Они рисовали у Колизея, на Форуме, на вилле Мильс, сидя на обломках, обросших зеленью, рядом паслись козы, играли мальчишки. Гоголя удивляло в Жуковском уменье, быстрота, с которой он действовал. «Он в одну минуту рисует их («лучшие виды Рима») по десяткам, и чрезвычайно верно и хорошо».

Гоголь теперь уже не тот «малоросс» тридцатых годов, которого когда-то встретил Жуковский в Царском Селе. Теперь за ним и «Миргород», и «Тарас Бульба», и «Ревизор». И огромная российская слава. В Риме пишет он свой следующий шедевр – «Мертвые души». А для Жуковского он все тот же родной, близкий Гоголек, которого год назад он вызволил из денежных затруднений. Январь 1839 года в Риме был их месяцем преклонения перед вечным городом, Римом.

Вот воспоминания Гоголя: «Рим, прекрасный Рим! Я начинаю теперь вновь чтение Рима, и Боже! Сколько нового для меня… Это чтение теперь имеет двойное наслаждение, оттого что у меня теперь прекрасный товарищ. Мы ездим каждый день с Жуковским, который весь влюбился в него и который, увы, через два дня должен уже оставить его. Пусто мне сделается без него! Это был какой-то небесный посланник ко мне…»

Н. В. Гоголь в Риме. На террасе виллы З. Волконской. Рисунок В. А. Жуковского

В обратный путь наследник со свитою двинулись 1 февраля. Жуковский писал: «Мы бросили весну за Альпами и скачем от нее без памяти на север». Проехали через Тоскану вдоль Тирренского побережья и вскоре прибыли во владения Сардинского короля. Утром 5 февраля «отцы Генуи» и выстроенный по приказу губернатора гарнизон торжественно встретили наследника русского престола у восточных ворот города. 6 февраля великий князь выехал из Генуи в Турин через Алессандрию. В середине следующего дня он торжественно въехал в столицу Сардинского королевства и остановился в «Hôtel de l’Europe».10 февраля Александр покинул Турин, и путешественники отправились снова в Германию. Здесь начался смотр невест. Но поначалу Александра совершенно не привлекали девушки, которых ему представляли. Его сестра Ольга Николаевна Романова писала в своих воспоминаниях: «Здесь я должна рассказать немного о Саше и его поездке по Германии, где он посетил Мюнхен, Штутгарт и Карлсруэ. Там, в Карлсруэ, была принцесса, подходившая ему по возрасту, которая могла бы стать его невестой. Она сидела за столом рядом с ним, и ему предоставили возможность разговаривать с ней долго и подробно. О чем же говорила она? О Гёте и о Шиллере, пока Саша, совершенно обескураженный, не отказался от этого разговора. Было взаимное разочарование, и Саша уехал». Но в апреле 1839 года Александр встретил свою будущую жену. Встреча с великим герцогом Гессен-Дармштадтским Людвигом II в официальной программе не значилась, и наследник, утомленный переездами, попытался ее избежать. Но потом все-таки согласился на приглашение посетить театр. Там он познакомился с дочерью герцога – Марией, – которой было тогда всего 15 лет. Девушка не входила в список потенциальных невест наследника, но поразила Александра своей красотой, грацией и отсутствием жеманности. После представления он принял приглашение к ужину. В итоге, вместо нескольких часов, он провел в доме герцога два дня. Уезжал Александр с твердым намерением жениться на этой девушке. На этом европейское турне еще не закончилось. Предстояло посетить Англию с протокольным визитом на торжества по случаю 20‑летия юной королевы Виктории. Туда и отплыли в начале мая. Жуковский записал «Проснулся уже в устье Темзы». Вскоре он оказался, по его словам, в «огромной бездне, которая называется – Лондон». Наследник полагал, что это будет весьма скучное, но необходимое дипломатическое светское мероприятие. Он собирался провести в Лондоне не более полутора недель. Личная аудиенция королевы Виктории и великого князя была назначена на 4 мая 1839 года. В назначенное время цесаревич и его спутники приехали в Букингемской дворец. Увидев Александра, Виктория была поражена его обхождением и статью и отметила в своем дневнике: «Высокий рост, изящная комплекция, голубые глаза, короткий нос и красивый рот с милой улыбкой, чрезвычайно приятный собеседник, добродушный, естественный и веселый». В общем, Александр очень понравился юной Виктории. Правда, наследник русского престола не был в таком же восторге, как королева. Он напишет потом: «Очень мала ростом, талия нехороша, лицом же дурна, но мило разговаривает». Однако вскоре он свое мнение изменил на более положительное: его приближенный Семен Юрьевич отметил, что Виктория тоже понравилась юноше, между ними есть симпатия. Однако