Поэт-романтик Василий Жуковский и его трагическая любовь - Полина Ребенина

«Венчанием с Россией», и самого императора Николая I, лично написавшего «Инструкцию для путешествия» и «Наставление» своему сыну. Путешествие великого князя продолжалось более полугода (со 2 мая по 12 декабря 1837 года). Оно включало посещение тридцати российских губерний, в том числе и сибирских. Впервые в истории России её будущий правитель пересёк Уральский хребет и посетил Западную Сибирь.

2 мая 1837 года путешественники покинули Санкт-Петербург. В дороге цесаревича сопровождала многочисленная свита, в которую входили В. А. Жуковский, князь Ливен, преподаватель К. И. Арсеньев, генерал-адъютант Кавелин, полковники Юрьевич и Назимов. Также наследника сопровождали собственный камердинер и лейб-медик И. В. Енохин. В дороге путешественников кормила собственная походная кухня. Целая группа фельдъегерей обслуживала царский поезд, занимаясь заготовлением лошадей, оплатой текущих расходов, обеспечивая бесперебойную почтовую связь путешественников со столицей. 3 мая они прибыли в Новгород. По дороге в Тверь побывали в Валдае, Вышнем Волочке и Торжке. Наследник был до глубины души тронут приёмом местных обывателей и написал отцу: «Как после этого не любить и не уважать наш добрый Русский народ». В Твери, после бала, данного великому князю местным дворянством, Жуковский отправил первое свое письмо с дороги к императрице, где отмечал, что не ждет от путешествия «большой жатвы положительных практических сведений о состоянии России: для этого мы слишком скоро едем, имеем слишком много предметов для обозрения, и путь наш слишком определен; не будет ни свободы, ни досуга, а от этого часто и желания заняться, как следует, тем, что представится нашему любопытству». Из Твери поезд в одиннадцать экипажей, под дождем, помчался дальше, по дороге к Ярославлю. «Наше путешествие можно сравнить с чтением книги, в которой теперь великий князь прочтет одно только оглавление, дабы получить общее понятие о ее содержании», – пишет Жуковский из Ярославля.

После коротких остановок в Ростове, Переяславле, Юрьеве-Польском, Суздале, Шуе, Иванове путешественники прибыли 14 мая в Кострому. Экипажи наследника и его свиты везде сопровождали толпы народа, а когда наследник плыл на пароме по Волге, люди не только теснились по обоим берегам, но и входили в воду по самую грудь. В Костроме наследник осмотрел Ипатьевский монастырь, откуда начиналась династия Романовых. Там же он гулял в городском саду и катался на лодке. «Время было божественное», – отмечал Александр в письме отцу.

В письме от 19 мая Александр описывает Вятку и её окрестности, в частности, Судиславль – «гнездо раскольников» – и Макарьев – «город ничтожный», хотя в нём имелись городской собор и монастырь, в которые наследник заглянул.

Цесаревич Александр Николаевич. Неизвестный художник

По дороге в Пермь августейший путешественник посетил город Глазов, Ижевский и Воткинский заводы, где увидел тяжесть работы металлургов: «совершенный ад». 29 мая – Екатеринбург, а затем, перемахнув Уральские горы, путешественники оказались в Сибири. Побывали в Тагиле, Тобольске и Тюмени. Обратный путь вёл через Урал на юг – на Курган через Ялуторовск. В Кургане цесаревич и Жуковский встретились с декабристами. Они произвели на Александра положительное впечатление, особенно наследник хвалил Нарышкина: «он благодетель всего города». Жуковский записывал: «Ни одного из встреченных мною в Кургане я не знал прежде». Но он всегда и всем старался помочь. «Душе отрадно было свидание с таким человеком, – вспоминал декабрист Розен, – с таким патриотом, который, несмотря на заслуженную славу, на высокое и важное место, им занимаемое, сохранил в высшей степени смирение, кротость, простоту, прямоту и без всякого тщеславия делал добро, где и кому только мог. И после свидания в Кургане он неоднократно просил за нас цесаревича».

Жуковский и наследник написали письмо, в котором ходатайствовали перед императором о смягчении наказания декабристов – оно было отправлено со специальным фельдъегерем. Перед Симбирском, 23 июня, пришел ответ. Царь разрешил некоторым из поселенных в Тобольской губернии декабристам поступить в Отдельный Кавказский корпус солдатами. Теперь у них появилась надежда выслуги чина и отставки… Жуковский написал письмо и императрице. В нем он упоминает о жене Нарышкина, добровольно поехавшей в Сибирь (а она была фрейлиной императрицы), о Якушкине, Бриггене, Муравьеве-Апостоле. Он пишет о семьях декабристов: «А их дети, оставленные в России или родившиеся в изгнании; а их родные, для которых давно совершившееся бедствие не состарилось, а свежо и живо, как в первую минуту!»

Дальше путешественники двинулись к Саратову. Прибыли туда 27 июня.

И снова в путь: 1 июля – Пенза, 2‑го – Моршанск, 3‑го – Тамбов. 4 июля выехали из Тамбова, заехали в Липецк, где осмотрели заведение минеральных вод, а оттуда двинулись к Воронежу, где смотрели выставку лошадей, посетили монастырь, известный своей чудотворной иконой, и, как обычно, гимназию и госпиталь. 7 июля Александр со свитой покинули Воронеж, 8-го они были в Ельце, а в Тулу прибыли 9 числа в 9 часов вечера. Жуковский записывал в дневнике: «9 июля. Пребывание в Туле. Встал в 5 часов. Прогулка по Туле. Тени прошедшего живут на местах, где мы жили… Я вспоминал физиономии людей. Рисовал…» В Туле Жуковский получил разрешение покинуть свиту на десять дней для посещения родных своих мест. «Жуковский из Калуги едет на свою родину, в Белёв, – записывает Юрьевич, – и соединится с нами опять в Москве».

Неподалеку от Тулы и Белёва, в Бунине, жила теперь Екатерина Афанасьевна Протасова с внучками. В 1836 году Мойер, окончив службу в Дерптском университете, вышел в отставку и переехал на житье в купленное им имение Бунино в Орловской губернии. Сюда же перебралась и Екатерина Афанасьевна. Теперь все они и Авдотья Петровна Елагина встречали Жуковского в Белёве. Впрочем, его ждал весь Белёв, приготовившийся чествовать выдающегося земляка его в городском саду. Елагина по подписке собрала средства, и был куплен серебряный лавровый венок, а городской голова А. Ф. Новиков приготовил речь…

19 июля в Белёв прибыл великий князь со всей своей свитой и остановился в доме купца Бунакова. Утром он осмотрел дом, где проездом из Таганрога скончалась в 1825 году императрица Елизавета Алексеевна, затем Спасопреображенский мужской монастырь. Места, где возрастал «любимый его наставник», Александр посетил в духе паломничества. «В Белёве великий князь посетил дом, некогда принадлежавший Жуковскому, – пишет Юрьевич, – и тем восхитил до бесконечности и прежнего и нового его владельца – протоколиста Емельянова».

Эта поездка как бы вернула Жуковскому на несколько мгновений прекрасное прошлое – он увидел себя в своем кабинете у полукруглого окна, молодым; увидел Машу, смотрящую вместе с ним на дали за Окой. Здесь в 1806 году Маша Протасова посадила во дворе ивы, а в 22‑м, на рассвете, плакала в одиночестве на траве дворика. А над ним небо, лазурное