Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

И как ни парадоксально, но взрыв на Екатерининской набережной, унесший жизнь императора Александра II, оказался спасительным для его жены и детей. Словно собственной смертью Государь уберег их от гибельной участи, «смертию смерть поправ».

Вдовствующей императрице также было даровано чудесное спасение. Но цена его оказалась непомерно высокой – двое сыновей и пятеро внуков Марии Фёдоровны, принесенных в жертву революционному Молоху. До конца дней она упорно отказывалась верить в гибель сына, последнего русского императора Николая II, и всей его семьи…

В апреле 1919-го британский дредноут «Мальборо», на борту которого находилась вдовствующая императрица с дочерью Ксенией и её супругом великим князем Александром Михайловичем, великими князьями Петром Николаевичем и Николаем Николаевичем, их семьями, отшвартовался от крымских берегов и взял курс на Босфор. И далее, минуя Константинополь, на Мальту. Несколько недель августейшее семейство пользовалось радушием и гостеприимством мальтийских властей (в феврале 1998-го в президентском дворце Святого Антония была освящена русская часовня, где молилась безутешная императрица), а затем вновь продолжило свой путь по Средиземному морю, мимо прекрасных берегов Французской Ривьеры, мимо Ниццы…

В последний раз пути двух великих вдов – русской императрицы и Светлейшей княгини – оказались максимально сближенными. Но никогда уже в земной жизни не довелось им встретиться. Разве лишь в беспокойных старческих снах…

Давным-давно на корабле датская принцесса Дагмар прибыла в Россию, морем же, на корабле, и покидала её. Как оказалось, навсегда.

Она вернулась из России, где прожила более полувека и где всё напоминало страшную сказку, – страну словно раздирали злые волшебные силы, – и на копенгагенской пристани старый Андерсен не встречал свою милую принцессу.

Императрица Мария Фёдоровна скончалась в октябре 1928 года на вилле Видёре под Копенгагеном, пережив на несколько лет свою ровесницу Светлейшую княгиню Екатерину Юрьевскую. И была похоронена в Роскилле, в Кафедральном соборе, усыпальнице датских королей.

Из мемуаров великого князя Александра Михайловича:

«В последний раз за годы земного странствия и впервые после революции оказалась она во главе той процессии, что следует за всеми монархами, пока те способны раздавать награды и жаловать чины. В день своей смерти вдовствующая императрица Всероссийская вдруг вернула себе то, что утратила в день отречения сына – центральное место на сцене. И пусть ближайшие её родственники были изгнанниками без гроша за душой, за гробом её шло чуть не полсотни коронованных особ, и столько посланников и чрезвычайных послов набилось в Копенгагенский кафедральный собор, что впору было развязывать ещё одну мировую войну».

…В сентябре 2006 года прах императрицы был доставлен морем в Санкт-Петербург и с подобающими почестями погребен в Петропавловском соборе, где давно покоится её венценосный супруг.

Усыпальница на русском кладбище Кокад, на одном из холмов Ниццы, и саркофаг в Петропавловском соборе – последние вехи надежд, странствий, разочарований и великой любви, что сполна одарила судьба двух царственных соперниц.

И между ними, как в самом начале пути, вновь пролегли тысячи земных километров и сотни морских миль.

«Блаженны изгнанные»

Сколь черств и горек хлеб чужой…

А.С. Пушкин

Ницца – город с русской кровью. Здесь вершилась история России последних двух столетий. И судьба династии Романовых теснейшим образом связана с этим городом на Лазурном Берегу.

Так уж случилось, что именно в Ницце, столице Французской Ривьеры, словно в едином нервном узле сошлись пути и судьбы российских самодержцев и потомков великого поэта. И многих-многих русских людей, носивших звучные исторические имена: философов, меценатов, художников.

Кто только не прогуливался по знаменитой Английской набережной – её камни помнят и царственную походку императрицы Александры Фёдоровны, и тяжелую поступь самодержца Александра II, и лёгкие шаги Наталии Николаевны, вдовы поэта.

Жемчужина средиземноморья имела в девятнадцатом веке и другое название – Русская Ницца. Русские стали обживать её еще в царствование Николая I. Вернее, его супруга государыня Александра Фёдоровна сделала первый почин в открытии благодатного уголка Южной Франции, настоящего земного рая.

Русское кладбище Кокад, Ницца. 2002 г. Фотография автора

Но есть и потаённая Ницца, скрытая от чужих любопытных глаз, – Ницца православная. Русских путешественников становилось всё больше, и военная походная церковь уже не могла вместить всех прихожан: в декабре 1859 года на улице Лоншан был заложен первый православный храм во имя Св. Александры и Св. Николая. А еще через несколько лет в Ницце появилось и русское кладбище.

Там, на западной окраине города, на крохотном кусочке земли, что на склоне холма Кокад, давным-давно купленном имперской Россией для установки батареи (но русские пушки так и не сделали ни единого выстрела со своего стратегического плацдарма!) словно сошлись три века отечественной истории: девятнадцатый, двадцатый и двадцать первый.

Православное русское кладбище в Ницце, получившее название Кокад. Прямоугольники надгробий, каскадом спускающиеся по цветущему склону, похожи на огромные разбросанные книги. Книги бытия, книги судеб. Они написаны, но так до конца и не прочитаны. Их мраморные обложки навечно захлопнуты…

Все литературные жанры представлены в этом печальном собрании: романы, мемуары, эссе, водевили, драмы и трагикомедии. Не изменить уже ход сюжетных линий, монологи героев, время и место действия событий, не внести последнюю правку в завершённую рукопись. Ничего не исправить, всё написано набело. Всё свершено и всё совершено.

Сколь строго и придирчиво свершался этот таинственный отбор, как долго кружила судьба, как причудливо вела по земным дорогам столь несхожих меж собой русских людей, чтобы соединить их так далеко от родины, здесь, на красивейшем Лазурном Берегу, в Ницце, на склоне холма Кокад.

И могли ли предположить они в своей земной жизни, что в неведомом будущем их собеседником (звучит странно!) и слугой одновременно станет один-единственный человек – Евгений Верёвкин?

Его, обычного кладбищенского сторожа, называют подвижником. Этот удивительный человек, самобытный философ, посвятил свою жизнь служению русской культуре.

Ему, сыну офицера-деникинца и француженки, рожденному во Франции, суждено было стать проводником между двумя великими культурами – русской и французской.

Сам Евгений Верёвкин считает себя больше французом, нежели русским, до двадцати семи лет он не знал ни одного русского слова. Дома, в школе, на улице – только французская речь. А русской бабушки, как в семьях его сверстников, хранительницы языка и традиций, у него не было. Зато потом ему повезло: он женился на симпатичной бурятке, она-то и научила супруга русскому языку и привила ему вкус к русской литературе. С этого времени Евгений проникся безмерным уважением не только к России и к её великой культуре, но и к одному из её народов – бурятам. И считает их одним из самых умных