Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

Его жизненная миссия, как ни парадоксально это звучит, служить мёртвым. Но грани между миром здравствующих и миром ушедших для него почти не существует. Он – посредник между двумя мирами. Хранитель памяти исторических российских имен.

Для Евгения Верёвкина все эти давно умершие люди, что покоятся на вверенном ему кладбище, стали своеобразными собеседниками, близкими, почти родными. Словно дарит он ту теплоту души, не возданную им при жизни, да и после смерти неблагодарными согражданами. И искренне радуется, когда удаётся раздобыть новые сведения о прошедшей жизни тех, чьи имена выбиты на каменных плитах, встретиться с их далёкими потомками.

Усыпальница Светлейшей княгини Юрьевской. Ницца. 2002 г. Фотография автора

Ему, Евгению Верёвкину, доверены сокровенные знания, не дарованные простым смертным. Есть у него и свои привязанности, и, подходя к их могилам, он испытывает чувство восторга и благоговения. Иные имена вызывают досаду и горечь, к ним Евгений Верёвкин относится недоверчиво, с опаской, будто они и впрямь могут вмешаться в его жизнь и доставить ему какие-либо неприятности. Старается поскорей выполнить свои прямые обязанности кладбищенского смотрителя: почистить каменную плиту, подрезать кусты, полить цветы и поскорее отойти.

Он любит беседовать со Светлейшей княгиней Юрьевской, Катенькой Долгоруковой, рассказывать ей обо всем, что случилось в мире после её ухода, и каждое утро приносит ей свежесрезанные розы. В усыпальнице, перед портретом княгини, в скромной овальной рамке – всегда живые цветы. И ещё он любит эти стихи:

Как холоден Санкт-Петербург!

Тепла и беззаботна Ницца,

На русском кладбище Кокад

Каскадом мраморным гробницы.

И на холме, над морем синим,

Лежит Светлейшая княгиня.

И белый саркофаг открыт ветрам и солнцу…

А там, на севере, занозой золотой,

Вонзенный в небо шпиль.

И ангел в облаках, прижавшийся к кресту…

И царственный страдалец Александр

В соборе царском бредит немотой…

Первое марта 1881 года – горький день в истории России. И самый страшный в жизни княгини Юрьевской. Россия лишилась императора Александра II, она – обожаемого супруга…

Светлейшая княгиня Юрьевская скончалась в феврале 1922 года, девяносто лет назад. Временной отрезок, равный человеческой жизни. Но кажется, с тех пор минула целая эпоха.

Евгений Верёвкин может рассказывать о судьбе княгини Юрьевской часами…

– Сколько же было в истории любви Светлейшей княгини придворных интриг и политических хитросплетений! Не на одну жизнь хватит! Екатерина Михайловна, вторая жена царя Александра II. Почему их брак называют неравным, морганатическим? Она ведь происходила из старого русского рода князей Черниговских, более древнего, чем царский род Романовых. Она княжна рюриковой крови, её предком был сам Юрий Долгорукий!

Да и первой женой родоначальника царской династии Михаила Романова была княжна Мария Долгорукова. Но царица умерла очень рано, прожив в супружестве всего несколько месяцев.

Не раз говорил Евгений Верёвкин о той давней исторической несправедливости с бароном Эдуардом Фальц-Фейном. Как получилось так, что брак, освящённый церковью, считается второсортным? Или причиной тому старое поверье, что жены Долгоруковы приносят Романовым несчастья, идущее со времен Петра II: юный царь скончался накануне своей свадьбы с княжной Екатериной Долгоруковой.

Светлейшая княгиня Екатерина Юрьевская покоится в мраморной усыпальнице (вместе с ней похоронена младшая сестра Мария, в замужестве графиня Берг), воздвигнутой заботами и попечением легендарного барона Фальц-Фейна.

За ним давно и прочно утвердилось прозвище «народный барон»: странный «титул» словно и создан был для одного-единственного в мире человека. Кто ещё может сравниться с бароном Фальц-Фейном бескорыстием и широтой души, дерзостью и авантюризмом, оригинальностью ума и трезвостью расчета?! Он разыскивал по всему миру и возвращал России, казалось бы, безнадежно утраченные живописные шедевры, бесценные исторические документы – письма, дневники, архивы (в их числе знаменитый архив Соколова – свидетельства об убийстве в Екатеринбурге царской семьи!) и целые библиотеки. Он дарил России её достояние. Список огромен: полотна Репина, Коровина, Бенуа, Лебедева, редкостные гравюры…

Дворцу в Ливадии передан ковер ручной работы с изображениями императора Николая II, императрицы Александры Фёдоровны и цесаревича Алексея, дар персидского шаха царской семье к 300-летнему юбилею Дома Романовых. Персидский ковер, украшавший прежде крымскую резиденцию русского царя, Эдуарду Александровичу посчастливилось купить на аукционе в Германии.

Николай II на военных маневрах в Красном Селе. В центре (в белом кителе) генерал Николай Епанчин. 1913 г. Фотография

В домашней галерее барона есть удивительный портрет, – вероятно, самый первый! – императора Николая II. На полотне кисти придворного живописца Неффа – сладко спящий царственный младенец, со светлым нимбом вкруг кудрявой головки.

Эдуард Александрович – один из немногих на земле, кто помнит тепло царских рук: в мае 1914-го, во время визита к Фальц-Фейнам, в поместье Аскания-Нова, Николай II держал на руках маленького Эди.

…Эдуард Александрович (его матушка Вера Николаевна была дружна с княгиней Юрьевской) прежде приезжал в Ниццу вместе со своим молодым приятелем князем Георгом Юрьевским, правнуком Светлейшей княгини и императора Александра II, живущим в швейцарском городке Майлен.

Поблизости от усыпальницы княгини – родовое захоронение немецких баронов Фальц-Фейнов и русских аристократов Епанчиных, породнившихся между собой.

Здесь покоятся генерал Николай Александрович Епанчин, родной дед барона, верой и честью служивший трём российским императорам: Александру II, Александру III и Николаю II, известный военный историк, директор Его Императорского Величества Пажеского корпуса, где учились дети аристократических фамилий, будущая военная элита России, и сыновья поэта; матушка Вера Николаевна Фальц-Фейн, урожденная Епанчина; сестра Таисия.

И для себя Эдуард Александрович подготовил место, не привык обременять близких даже и такими скорбными заботами: на стеле, под портретом (одной из любимых его фотографий – на ней он молод и дерзко красив) выведена лишь одна дата – год рождения 1912-й…

Что ни мраморное надгробие, то целый пласт русской культуры и истории.

Евгений Верёвкин подводит к замшелой, покрытой сетью трещин, мраморной плите.

– Одна из первых могил на Кокаде. А какой замечательный текст: самое краткое и самое полное жизнеописание! Я называю его «визитной карточкой». Читайте!

«Здесь покоится полковник Александр Николаевич Раевский. Родился на Кавказе в крепости Св. Георгия. Вступил в службу в 1810-м. Участвовал во всех боях славного 1812 года. Вышел в отставку в 1822-м. Скончался в Ницце 23 октября 1868 года. Господи! Прими душу усопшего».

Александр Раевский – старший сын генерала от кавалерии, героя Отечественной войны 1812 года Николая Николаевича Раевского. Но и сам он, шестнадцатилетним юношей, вошел в историю благодаря подвигу своего отца. В сражении при Салтановке Николай Раевский повёл в наступление свой полк, держа за