Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

Но книг оставить не хотел он,

И крепко прижимал к груди

Он томик полуобгорелый.

Когда ж произошел обвал

И рухнул человек при этом,

То и тогда он прижимал

К груди создание поэта.

В больнице долго он, без сил,

Лежал, как мёртвый, на подушке.

И первое, что он спросил,

Придя в сознание: «А Пушкин?»

И голос друга, поспешив,

Ему ответил: «Пушкин жив».

<1943>

(Стихотворение написано в блокадном Ленинграде.)

«Был необычайной прелести день… Даже белые облачные шрамы – следы воздушных боёв – не бороздили небо. Мы свернули на Мойку, она была тиха, безлюдна. По этому тротуару, вдоль этой чугунной ограды проходил Пушкин, возвращаясь к себе домой… Тихие комнаты пушкинской квартиры встретили нас. Они скупо обставлены мебелью. Это мебель пушкинской эпохи, но не мебель Пушкина – та с самого начала войны увезена отсюда. Но дом беззащитен. Нет возможности обезопасить его. Стены комнат сильно повреждены. Повсюду зияют трещины, краска отвалилась целыми пластами. Это результат трёх бомб, упавших на Мойку в ноябре 1942 года. В кабинете, в том углу, где на диване умер Пушкин, стоит теперь его бюст в пожелтевшем лавровом венке. В Ленинграде нет теперь свежих лавровых венков: теплицы Ботанического сада погибли от вражеской бомбёжки.

Невдалеке от бюста установлен микрофон. По раз и навсегда установившейся традиции собрание 6 июня, посвящённое дате рождения величайшего нашего поэта, открылось ровно в 2 часа дня… Здесь, в этих комнатах, собралась небольшая группа защитников города. Медали “За оборону Ленинграда” поблёскивали и на синих куртках моряков, и на защитных гимнастёрках бойцов, и на цветных платьях ленинградок».

(Статья поэтессы Веры Инбер «Памяти Пушкина» в газете «Правда» от 12 июня 1943 года.)

Быть может, среди гостей музея был в тот памятный день и потомок Пушкина, защитник Ленинграда – капитан медслужбы Александр Данилевский?!

Николай Тихонов:

«Мы отмечаем этот день в обстановке сражающегося Ленинграда, – мы не можем сейчас быть ни в Михайловском, ни в Тригорском. Эти священные для нас места сейчас у фашистов. Но здесь, в Ленинграде, Пушкин – участник нашей борьбы с поработителями. В бою участвуют не только люди с оружием в руках, не только современники боёв. Наши предки величием своих деяний тоже борются за свою Родину. Всю жизнь ненавидевший тиранию и рабство, воспевавший солнце человеческого разума, Пушкин сейчас с нами».

(Выступление поэта 6 июня 1943 года, в день рождения Пушкина, в Ленинграде, в мемориальной квартире в доме на набережной Мойки.)

Сергей Смирнов

Наш Пушкин

Не позабыть нам месяца апреля.

Огнём встречал нас каждый дот и дзот.

Снаряды вражьи стаями летели

С одетых снегом пушкинских высот.

На всех дорогах – наши миномёты,

На небе – наш многомоторный гром,

На марше – наша гвардии пехота

С заплечным штурмовым инвентарём…

Войска собрались перед полем голым,

Просвистывалось пулями оно…

А за тройным колючим частоколом,

За ржавыми спиралями Бруно

Наш Пушкин был…

Казалось в это время,

Что к нам сквозь гром и воющий металл

Поэт навстречу шёл и

«Здравствуй, племя

Младое, незнакомое!» – шептал.

Казалось, в горьком дыме и тумане,

Где, что ни шаг – воронка и зола,

Нас, пехотинцев, пушкинская няня,

Арина Родионовна ждала!

И каждый знал – Михайловское рядом,

Святыня нашей Родины близка.

Вот почему ни бомбой, ни снарядом

Соседних гор не тронули войска.

Мы шли в обход в снегах полуметровых,

И лучший снайпер гвардии при мне

Назвал «подругой дней моих суровых»

Винтовку на брезентовом ремне.

Казалось, что снега – и те горели,

Казалось, что горит вокруг вода.

Обратно, по распутице апреля,

Мы гнали немцев, как волков тогда.

А Пушкин, наш великий русский гений,

Шёл с нами в бой за честь своей земли!

Мы все его собранье сочинений

Не в вещмешках, а в памяти несли!

Летят года, – стихов не старит это,

По всей Руси в теперешние дни,

Как первый гром, звучат слова поэта,

И в наше завтра шествуют они.

Казах, киргиз – друзья степей широких,

Украинец, грузин и белорус,

Мы повторяем пушкинские строки:

– Друзья мои, прекрасен наш союз!

Семён Гудзенко

* * *

Перед поэтом

В серых шинелях

Юноши встали.

Юношам слышится

Гневное слово,

Грохот призыва.

Открытка «Новогодний привет из Москвы!» с пушкинскими стихами. 1941 г.

* * *

После марша и ночной атаки

Нашу роту посетила грусть;

нам под Банской Штявницей словаки

Пушкина читали наизусть.

Можно встретить в Вене земляка,

без вести пропавшего в июне.

Вот была же встреча накануне

с братом у счастливого стрелка.

Но когда мы с Пушкиным вдали

свиделись негаданно-нежданно,

о чужбине песню завели,

и Россия встала из тумана.

Словакия.

<Апрель 1945>

Михаил Дудин

* * *

Под Пушкином был выброшен десант.

По немцам, разбежавшимся по лесу,

Мой друг – поэт и гвардии сержант

Из пулемёта бил, как по Дантесу.

Потом, я помню, сто «катюш» забило

И едкой гарью с Пулкова несло.

Мы шли в атаку.

В самом деле было

Отечеством нам Царское Село.

Ольга Берггольц

Желание

Я давно живу с такой надеждой:

Вот вернется город Пушкин к нам, —

Я пешком пойду к нему, как прежде

Пилигримы шли к святым местам.

Незабытый мною, дальний-дальний,

Как бы сквозь войну обратный путь,

Путь на Пушкин, выжженный, печальный,

Путь к тому, чего нельзя вернуть.

Милый дом с крутой зелёной крышей,

Рядом липы круглые стоят…

Дочка здесь жила моя, Ириша,

Рыжеватая была, как я.

Все дорожки помню, угол всякий

В пушкинских таинственных садах:

С тем, кто мной доныне не оплакан,

Часто приходила я сюда.

Я пешком пойду в далёкий Пушкин

Сразу,