Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

Воюет словом и сам Пушкин:

«Придёт ли час моей свободы?»

И Пушкин с нами среди нас идёт —

Уложен бережно любимый томик

В походной, виды видевшей котомке,

В сердцах солдат, суровых и простых,

Звенит, поёт поэта грозный стих…

Ещё не раз в пути, в огне багровом

Взлетит над нами пушкинское слово

И вновь на подвиг позовёт…

Вперёд!

<1946>

Александра Смердова, фронтовика и участника боёв за Пушкиногорье, вдохновил на создание поэмы подвиг друга, поэта-сибиряка Бориса Богаткова. В бою, под шквальным огнем, он силою поэтического слова поднял свой взвод в атаку! И так же, как Борис Богатков, боевой друг автора, повторяя его подвиг, геройски погибает и главный герой поэмы.

Памятник Пушкину-лицеисту освобождают из «плена».

Фотография. 1945 г.

Александр Твардовский:

«Только в дни Отечественной войны, в дни острой незабываемой боли за родную землю и того сурового возмужания, которое пришло к нам перед лицом страшной угрозы всему самому дорогому, я, как должно быть и многие другие люди моего поколения, увидел, что до сих пор не знал Пушкина. Я вдруг почувствовал в полную меру своей души ни с чем не сравнимую силу пушкинского слова».

Евгений Долматовский:

«Я оставил однотомник, с которым не расставался с самых школьных времен… в домике на окраине города, рассчитывая к вечеру вернуться с передовой. Я и вернулся, но домика уже не существовало.

Я очень тужил об этой потере. Пушкин был необходим мне на войне, как фронтовой товарищ… Прилетев через несколько месяцев на короткий срок в Москву, я бросился искать возмещение своей потере и с немалым трудом достал новый том Пушкина, вновь обрёл необходимого постоянного собеседника для редких и кратких часов фронтового одиночества. Пушкин… зачитанный, с пожелтевшими страницами, дошёл со мной до Берлина. И если быть точным – это я с ним дошёл и с ним вернулся, чтобы всю жизнь учиться, всю жизнь открывать в известном и знаемом наизусть всё новые и новые чудеса, мысли и образы».

Ярослав Кауров

* * *

Любить поэзию легко

В благоухающих гостиных,

Когда шипит «Мадам

Клико»

И взоры барышень

невинны.

Но в гневе, боли и тоске

Она в атаку шла ночами

В солдатском стареньком

мешке

У пехотинца за плечами.

И Пушкин властвовал

тогда,

Коптилки светом

оживлённый.

Была война, была беда,

И рушились на землю

тонны

Железа, смерти и огня,

И только души были живы,

И не было за дымом дня,

И в ровный гул сливались

взрывы.

Мы с Пушкиным спасли

страну,

Учились верности и чести

И не одну ещё войну

С поэтом выиграем вместе.

Война глазами победителей

Маршал Василий Чуйков:

«Пушкина читать до победного!»

Столь необычный приказ Василия Чуйкова, тогда ещё генерал-лейтенанта, командующего 62-й армией, отдан был в суровые и судьбоносные для страны дни, дни защиты Сталинграда. И относился приказ к артистам фронтовой бригады, что прибыли в распоряжение генерала. Лишь стихи Пушкина, по глубокому убеждению Василия Чуйкова, могли поднять боевой дух стоявших насмерть солдат!

В прямом согласии с любимым поэтом:

…что слог, то и солдат…

Василий Иванович Чуйков – Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза. С 12 сентября 1942-го он – командующий 62-й армией (8-й гвардейской), особо отличившейся в Сталинградской битве.

Генерал-лейтенанту Чуйкову была поставлена задача неимоверной сложности – отстоять Сталинград любой ценой. Высшее командование полагало, что именно он, обладавший твёрдым и решительным характером, особой военной интуицией и широким кругозором, сможет спасти город. Его армия полгода держала героическую оборону, сражаясь и в уличных боях (в Сталинграде генерал ввёл тактику ближнего боя), и на плацдармах на волжском берегу. Сталинградская битва, длившаяся с 17 июля 1942-го по 2 февраля 1943-го, снискала славу одной из самых кровопролитных и героических в минувшей войне.

Впервые генерал Чуйков в ходе боёв применил штурмовые группы. Штурмовики стремительно врывались в подвалы домов и цехов, где укрывались фашисты, выбивая их из убежищ. Обескураженные, те подчас не могли понять, как и откуда обрушился на них сокрушительный контрудар советских солдат.

Эту тактику генерал взял на вооружение и при взятии Берлина, недаром за Василием Чуйковым закрепилось фронтовое прозвище – «генерал-штурм»!

Генерал-лейтенант Василий Чуйков, будущий Маршал Советского Союза. Ок.1943 г.

Мемуары Василия Чуйкова, увидевшие свет в мирные годы, сохранили удивительные раздумья маршала: «Кто думает о прошлом, тот имеет в виду и будущее. Кто думает о будущем, тот не имеет права забывать прошлое. Прошедший сквозь огонь многих сражений, я знаю тяжесть войны и не хочу, чтобы эта участь снова выпала на долю народов».

…После кончины Василия Ивановича, завещавшего похоронить себя на Мамаевом кургане вместе с павшими солдатами его армии, дочь маршала обнаружила в нагрудном кармане кителя отца листок с краткой молитвой: «О, могущий ночь в день превратить, а землю – в цветник! Мне всё трудное лёгким содей. И помоги мне».

Так, с Божьей помощью и силой окрыляющего пушкинского слова свершал свои победы легендарный маршал Великой Отечественной!

Генерал-полковник Леонид Сандалов:

«Войска уверенно приближались к границе Латвии. 13 июля 4-я ударная армия овладела городом Дрисса и устремилась к Даугавпилсу. А на стыке с 3-м Прибалтийским фронтом нами был освобождён районный центр Псковской области – Пушкинские Горы и село Михайловское.

До сих пор жалею, что у меня не нашлось тогда времени посетить эти дорогие для каждого русского человека места. Поклониться праху великого поэта ездил член Военного совета В.Н. Богаткин. До войны он работал редактором “Красной Звезды” и, естественно, любил литературу, хорошо знал её.

Вернулся Богаткин очень взволнованный. С возмущением рассказывал о дикости и вандализме оккупантов, надругавшихся над местами, которые не могут не вызывать уважения каждого цивилизованного человека.

– От дома-музея осталась лишь груда развалин. Домик Арины Родионовны разобрали на постройку укреплений. Святогорский монастырь взорвали, – сообщая это, Богаткин возбуждённо ходил вперёд-назад. – Заминирован и могильный холм Пушкина, но наши части успели, не дали взорвать… Когда я был там, приезжали бойцы. Они долго стояли молча… Один пожилой солдат, помяв в руках пилотку, негромко проговорил: “Вот скоты! Даже такую святыню не пощадили”. Вместе со мной ездила фотокорреспондент “Огонька” Галина