Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

Слова застряли.

Это было страшнее сказать вслух, чем я ожидала.

Рейд ждал.

— Если он виновен, я хочу знать.

— Узнаешь.

— Даже если будет больно.

— Да.

Я посмотрела.

— А если невиновен, хочу знать это тоже.

— Конечно.

Вот.

И больше ничего.

Рейд не коснулся меня.

Мы стояли на публичной улице.

После главы двенадцать он действительно стал внимательнее.

Карета задерживалась.

Я устала.

И вдруг сама взяла его за руку.

Просто так.

На улице.

Не спряталась.

Рейд посмотрел на наши пальцы.

Потом на меня.

Не сделал из этого события.

Сжал руку.

— Ты сегодня вернешься в восточную усадьбу?

— Да.

— Я могу проводить.

Я подумала.

— Хочу сама.

— Хорошо.

— Не из-за тебя.

— Нора.

— Что?

— Тебе не нужно объяснять каждый раз.

Я замолчала.

Он был прав.

Я все еще пыталась предупредить возможную обиду до того, как она возникала.

Старая привычка.

— Тогда просто хочу сама.

— Принято.

Рейд отпустил, когда подъехала карета.

Перед дверцей сказал:

— Завтра будет тяжелый день.

— Знаю.

— Если понадобится...

Я подняла бровь.

Он остановился.

— Нет. Сама скажешь.

Я улыбнулась.

— Именно.

Села.

Карета тронулась.

Брина еще не спала.

В гостиной горела лампа.

На столе ждал поздний ужин.

Я сняла плащ.

— Ты не обязана была ждать.

— Не обязана.

— Тогда почему?

— Я живу здесь.

Справедливо.

Я села.

Она поставила суп.

— День плохой?

Я подумала.

— Важный.

— Это хуже?

— Иногда.

Она не спрашивала дальше.

Я съела несколько ложек.

Потом заметила письмо возле тарелки.

Печать Серебряного Хребта.

Кайден.

Я застыла.

— Когда пришло?

— Около девяти.

— Ты открывала?

Брина оскорбилась.

— Конечно нет.

Я взяла.

Еще до того, как сломала печать, понимала:

он не мог знать о том, что мы нашли в «Северном тракте».

Письмо отправлено раньше.

Значит, другая причина.

Внутри было несколько строк.

«Нора.

Завтра Эдрик собирает старший штаб по поводу расследования и требует, чтобы часть финансовых книг кампании временно закрыли до юридической оценки полномочий комиссии. Я с ним не согласен.

Если комиссия запросит документы, я передам.

Не отвечай. Просто считаю правильным, чтобы ты знала это от меня до того, как услышишь через Круг.

Кайден».

Я перечитала.

Вот.

Эдрик уже пытался закрыть книги.

Еще до нашего официального запроса.

Почему?

Потому что понял направление расследования?

Потому что боялся утечки?

Потому что действительно считал требования незаконными?

Не знаю.

Но завтра теперь выглядел иначе.

Я положила письмо на стол.

Брина спросила:

— Плохо?

— Не знаю.

Она не стала раздражаться на ответ.

Просто поставила рядом хлеб.

Я смотрела на почерк Кайдена.

Он сделал то, о чем мы договаривались не делать.

Предупредил меня лично.

Можно было увидеть в этом заботу.

Можно — попытку контролировать информацию.

Можно — желание показать заранее, что он не собирается скрывать.

И все это могло быть правдой одновременно.

Я не ответила.

Он сам написал не отвечать.

Хорошо.

Завтра комиссия запросит книги фонда.

Кайден сказал, что откроет.

Эдрик хочет закрыть часть.

И где-то между ними лежат платежи, которыми, возможно, оплачивали людей Тарса.

Сегодня мы впервые перестали искать только подозрительные формы.

Деньги привели нас к предвыборному фонду Кайдена Харта.

А завтра ему придется решить, что для него важнее:

победа на выборах или возможность позволить нам увидеть, как именно его кампания оплачивала свою работу.

Глава 15. Цена победы

Глава 15. Цена победы

К девяти утра предвыборный фонд Кайдена Харта был закрыт для любых новых платежей.

Не по приказу Альмы.

По приказу самого Кайдена.

Я узнала об этом, когда вошла в комнату финансовой комиссии Северного Круга и увидела на столе официальный лист с его личной печатью.

«До завершения независимой проверки приостановить все переводы, кроме жалования действующим сотрудникам и оплаты уже выполненных публичных обязательств. Новые распоряжения проводить только после подтверждения резервной комиссии».

Внизу стояла подпись.

Кайден Харт.

Время регистрации — восемь одиннадцать.

Альма пришла через несколько минут, сняла перчатки и положила рядом еще один документ.

— А это Эдрик.

Я взяла.

Письмо было направлено председателю финансовой палаты.

Эдрик требовал приостановить передачу части предвыборных книг комиссии до отдельного решения суда, потому что в них содержались:

данные частных жертвователей;

предварительные договоры;

политическая переписка;

сведения, не относящиеся к расследованию резервов.

Формально аргумент имел смысл.

Комиссия не получала права забирать все, что ей понравится, только потому, что один из платежей оказался подозрительным.

Но дальше шла другая строка.

«До установления законных пределов проверки запрещается выдавать оригиналы финансовых книг, внутренние платежные приложения и закрытые соглашения предвыборной канцелярии».

Именно там могли находиться нужные нам сведения.

— Он успел подать возражение? — спросила я.

— В семь пятьдесят три.

— А Кайден заморозил фонд в восемь одиннадцать.

— Да.

— Они разговаривали между этими двумя событиями?

Альма посмотрела на меня.

— Это вопрос к ним.

— Знаю.

Я положила лист.

На другом конце стола сидел банковский представитель. Перед ним лежала закрытая металлическая коробка с оригиналами платежных поручений.

Сегодня нам не требовалось забирать весь архив кампании.

Пока достаточно было проверить конкретный перевод ФХ-11.

Деньги, которые прошли через «Керн и Восс», затем оказались в книгах «Северного тракта» и совпали по времени с выплатами людям Тарса.

Если банковский оригинал подтвердит источник, цепочка станет намного крепче.

Альма села.

— Судья разрешил посмотреть платежи, связанные с ФХ-11 и еще шестью номерами из тех же недель. Никакой личной переписки, никаких списков пожертвований, если они не связаны с переводами.

— Эдрик знает условия?

— Теперь да.

— И все равно возражает?

— Все равно.

Мне не нравилось, как это выглядело.

Но внешний вид был еще не доказательством.

Эдрик мог искренне считать, что комиссия использует расследование как предлог залезть в политические книги.

Особенно после открытых слушаний.

Особенно когда я работала по контракту Рейда.

Особенно когда весь Север уже превратил нас в удобную историю.

— Кайден придет?

— Да.

— Эдрик?

Альма посмотрела на часы.

— Обязан.

В девять десять дверь открылась.

Первым вошел Эдрик.

За ним Кайден.

Они не разговаривали.

Даже не смотрели друг на друга.

И вот это сказало больше, чем любой спор в коридоре.

Кайден был в обычном деловом костюме без гербовой ленты. Эдрик, напротив, выглядел безупречно: темный сюртук, серебряный знак старшего советника, идеально застегнутый ворот.

Он увидел меня.

— Нора.

— Доброе