Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

Какую надо было иметь силу воли, какое мужество, чтобы, видя всю эту картину эвакуации, стойко и смело сражаться с фашистами!

Так мы доехали до Луганска (кажется, так назывался небольшой городок).

Это был воскресный день. Мы остановились, чтобы покормить лошадей, самим отдохнуть, но отдых был очень краток, так как показались черные самолеты с крестами на крыльях, которые несли с собой смерть.

Началась бомбежка. Мамочка от волнения и испуга втолкнула нас в какой-то многоэтажный дом и спрятала нас под кровать, как будто это могло нас спасти. Бомба упала во двор этого дома. Мы остались живы, а лошади погибли.

Но нас не оставили одних в беде, и здесь мы чувствовали и видели заботу о советском человеке.

Военкомат дал нам хороших лошадей и сопровождающего военного. О, какое было чудо, когда мы узнали в нем маминого ученика Панаса (фамилию не помню)!

В пути мы неоднократно подвергались бомбежкам. Помню один налет фашистов. Дорога наша шла лесом. По обе стороны дороги лес. Вдруг слышим рокот моторов, его мы уже могли отличать от всех остальных звуков и шумов. Мы растерялись. Но нас окружили наши защитники, они нас затянули в лес. У толстой ели мы и переждали бомбежку.

Потом нас проконсультировали, и мы поехали за Днепр. Приехав туда, мы отдали лошадей армии, а сами остались здесь, так как маме предложили пока остаться. Там в селе Петровском Черниговской области мы пережили оккупацию, нигде не работая. Мамочке нашей пришлось трудно одной с нами, но она твердо верила в победу нашей Родины. Все, что было у нас, променяли мы, многие помогали нам.

Но миг освобождения настал. Мы спрятались в лесу, на болоте. Немцы-фашисты подожгли село, но не успели сжечь все, так как убежали, спасаясь от преследования наших партизан и Советской армии.

19 июня 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 53. Л. 23–25об.

Надточий М. С., г. Пермь

№ 122. Эти годы нельзя забыть

22 июня 1941 г. тогда еще мальчишкой я со своими товарищами находился в пионерском лагере недалеко от станции Архара Хабаровского края. И вот днем, когда мы гуляли, сыграли «большой сбор». Когда мы выстроились на линейку, нам объявили, что началась война. Еще тогда мы не знали, какими будут последствия и сколько она продлится. Но уже через дней 10–15 везде можно было прочесть: «Все для фронта, все для победы». У многих забрали на фронт отцов, братьев, мужей. По улицам [к] станции шел почти бесконечный плач, а вскоре после этого стали присылать извещения о погибших в боях за советскую родину, за партию. И опять плач женщин и детей.

Я, как и многие мои ребята, пошли работать кто куда, нам было тогда по 12–14 лет. Нас, несколько человек, приняли в аэропорт. И хотя работа заправщиком была нелегкой, мы работали по 13–15 часов, все же работать было интересно, ведь мы работали непосредственно у самолетов и, кроме того, и это основное, мы уже знали, что в этом есть и наш вклад в победу.

И вот радио стало приносить вести, что наши войска остановили наступление врагов, а затем разгром под Москвой, Сталинградом и другие победы еще больше вселяли в нас энергию.

Но еще по-прежнему наши матери отсылали на фронт носки, варежки и другую одежду в посылках.

И вот наступил самый радостный, самый долгожданный день, с которым не может сравниться ни один день [из] прожитых за годы войны, это день Победы. Я его помню с самого начала.

В то утро я еще не уходил на работу, когда к нам пришла соседка и сказала (у них было радио), что война кончилась, – пределу радости не было конца, и казалось, что через 10–15 минут уже ни одного человека в домах не осталось, все высыпали на улицу и нужно было видеть, чтобы сейчас это представить, какие счастливые были у людей лица, это неповторимо, это нельзя выразить словами. Тот, кто пусть в тылу пережил время войны, знает, что такое война 1941–45 гг. и что такое маленькое и великое слово «Победа».

В конце хочется дописать: те, кто не застал этих лет, пусть никогда их не увидит и знает, что прочитать о них – это не то, что пережить. Поэтому эти годы нельзя забыть и нельзя допустить, чтобы они повторились.

29 мая 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 53. Л. 45–45а

Наумов М. И., г. Куйбышев

№ 123. Мне тогда было пятнадцать лет

Хочу написать вам о самом памятном дне войны. Это было в марте 1943 года. Эхо Сталинградской битвы докатилось и до нашего села Мартаноша на Кировоградщине. По дорогам уныло плелись потрепанные части румынских и немецких дивизий. Мой брат Григорий в это время скрывался от фашистов в лесном хуторе Котовка [в] трех километрах от Мартаноши. Он являлся, как я узнал позже, командиром молодежного партизанского отряда нашего села. Ввиду того что мне было всего пятнадцать лет, брат избегал разговоров о том, откуда у него появляется газета «Правда», листовки, рассказывающие о действительном положении на фронтах, о жизни на «большой земле». Это придавало нам уверенности в том, что скоро будет конец оккупации. Однако я отвлекся.

Вечером 20 марта 1943 года через хутор Котовку проходил рейдовый партизанский отряд под командованием товарища Наумова, автора «Хинельских походов». Встретившись с командиром отряда, брат рассказал о себе и попросил, чтобы его и его людей взяли в отряд. Его приняли и послали в село Мартаношу в разведку. По дороге из хутора в село Гриша встретил старосту села, бывшего кулака и продажную шкуру Павленко.

«Кто в Котовке?» – спросил староста.

«Там остановился немецкий обоз», – спокойно ответил брат. Такой же ответ дал Гриша и немецкому гебитскомиссару[56] Ганцу, который ехал на хутор. Когда Гриша подходил к селу, со стороны Котовки донеслись выстрелы из автоматов и пулеметов.

Радостный ворвался Гриша к нам в комнату, где сидели я, мать и отец.

«Конец гадам! – сказал он. – больше не будет Павленко и другая фашистская сволочь издеваться над нами. Мама, – продолжал он, – я соберу своих ребят и назад в лес, к своим». Но его планы не сбылись. В село понаехало много немцев, артиллерия, танки. Была выставлена сильная охрана, выбраться из села Гриша не мог. Целый день длился бой за хутор. Несколько раз немцы атаковали хутор, но безуспешно. Партизанам