Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

борьбе с инфекционными болезнями, «облюбовавшими» южные губернии России. Особенно остро это было в Одессе – порту, куда приходили корабли из южных стран, где свирепствовала разнообразная зараза.

От лаборатории на дому до пастеровской станции

По окончании академии в 1883 г. Гамалея вернулся домой, в Одессу, где устроился ординатором в клинике нервных болезней Мочутковского.

Изучая действие слабых раздражений на восстановление чувствительности в парализованных конечностях, он конструирует аппарат, способный производить продолжительные минимальные раздражения, и испытывает его на больной, получая ошеломляющий результат, – после двухлетнего пребывания в клинике с полным параличом нижних конечностей пациентка выздоравливает.

Но продолжить занятия невропатологией Гамалее не удалось – жизнь распорядилась иначе.

Тогда же, вдохновленный работами Пастера и открытием фагоцитоза Мечниковым, он устраивает дома микробиологическую лабораторию. Так как Илья Ильич не имел медицинского образования, руководителем лаборатории стал Гамалея. Работая с Мечниковым, Гамалея помогает ему в получении чистых культур для исследований по фагоцитозу и одновременно осваивает микробиологические методы.

В 1885 г. Пастером была сделана успешная прививка против бешенства, и общество врачей по рекомендации Мечникова командирует молодого врача в Париж для ознакомления с методом приготовления вакцины.

В Латинском квартале, находилась бактериологическая станция Луи Пастера, с которым вскоре у Гамалеи начались разногласия. По мнению Пастера, открывать пункты вакцинации против бешенства в других странах не было смысла, ведь в неопытных руках новый метод прививок может быть неправильно применён, следовательно, и дискредитирован. Но, с другой стороны, одесский медик прекрасно понимал, что не в состоянии Пастер и его сотрудники излечить всех больных, поступающих из разных стран.

А тут сама жизнь показала правоту Гамалеи.

Преодолев огромное по тем временам расстояние, из России в Париж прибыла большая группа крестьян, покусанных бешеным волком. Их привили. И вот здесь случилась неудача: из девятнадцати привитых крестьян трое умерли. Оказалось, что после укусов волка прошло слишком много времени, прививки были проведены с опозданием. Больные из России могли бы быть спасены, если бы не потеряли столько времени на поездку во Францию.

Пастер пришёл к выводу: организация бактериологических станций, прививочных против бешенства в других странах целесообразна.

В течение пяти лет, время от времени наезжая в родную Одессу, Николай Гамалея приобретал неоценимый в теоретическом и практическом отношении опыт. В какой-то момент он искренне поблагодарил за доверие, перспективу блестящей научной карьеры, но сказал: «Дорогой учитель, у меня на родине ежегодно тысячи людей умирают от инфекционных болезней, меня там ждут, мое место там…».

В Одессе против чумы и холеры

В 1886 году при содействии Луи Пастера Гамалея учредил совместно с Ильёй Мечниковым и Яковом Бардахом первую в России (и вторую в мире) бактериологическую станцию и осуществил вакцинацию людей против бешенства. Знаменитый городской голова Одессы Григорий Маразли выделил собственные средства на строительство нового здания. Для станции выбрали участок возле старой городской больницы – в начале улицы Херсонской, которую потом переименуют в честь Луи Пастера.

За первые три года своей деятельности Одесская станция сделала прививки приблизительно 1500 человек. Смертность, составлявшая около 2,5 %, с усовершенствованием метода снизилась до 0,61 %.

Однако интерес Гамалеи не исчерпывался бешенством.

В 1888 году Николай Гамалея делает несколько глотков препарата из холерных вибрионов. Компанию ему на этот раз составила жена. Они не просто не умерли, но и произвели на свет пятерых детей. Тогда же выходит его доклад «Об истреблении сусликов бактериями куриной холеры». В 1892 году он защитил докторскую диссертацию «Этиология холеры с точки зрения экспериментальной патологии» (опубликована в 1893 году).

С 1899 по 1908 год он был директором основанного им Бактериологического института в Одессе. Тогда же он дважды избирался гласным одесской городской думы. «Из 216 заседаний посетил всего лишь 78. При столь редком появлении в думе г. Гамалея, разумеется, не мог принимать серьёзного участия в обсуждении городских вопросов», – писал под псевдонимом «Ян» репортёр в газете «Одесские новости». В рамках его деятельности изучал роль корабельных крыс в распространении болезни, а в 1901–1902 годах Николай Гамалея руководил противоэпидемическими мероприятиями во время вспышки чумы в Одессе, организовав сплошную дератизацию. По требованию Николая Федоровича от крыс очистили 42 судна. Одновременно с этим городская управа создала отряды по уничтожению городских особей.

Крысоистребление продолжалось без малого две недели. И зараза отступила.

В последующие годы Гамалея вёл борьбу с холерой на юге России. Вот, например, в 1910 году он побывал в Мариуполе. Там состоялось заседание мариупольской городской и уездной санитарно-исполнительских комиссий при участии Н. Ф. Гамалеи. На повестке дня стоял вопрос: «Пересмотр правил для судов, приходящих в Мариуполь». Вот отрывок из отчёта о том заседании, который опубликовала «Мариупольская жизнь»:

«Профессор Гамалея, подробно ознакомив собрание с историей эпидемий чумы в более отдалённое время, указал, что с 1894 года появилась всемирная болезнь чумы пароходных крыс, с которыми чума передаётся человеку, как это было в Опорто, Неаполе, Сан-Франциско, Одессе».

Николай Федорович лично следил за тем, чтобы окуривание проводилось по всем правилам. Более того: он съездил в близлежащие приморские села Ялту и Урзуф и там также установил на пристанях противоэпидемическую службу.

В 1908 году Гамалея впервые доказал, что сыпной тиф передаётся через вшей. Профессор также много работал над профилактикой тифов, холеры, оспы и других инфекционных заболеваний. В 1910 году он впервые обосновал значение дезинсекции (кстати, именно Гамалея изобрёл это слово) в целях ликвидации тифа.

В течение всех этих лет Гамалея не получал жалования.

Он сам и его растущая семья существовали за счёт доходов от наследства. Из тех же средств оплачивалась и значительная часть его исследований. Но к 1909 г. наследство иссякло, и Гамалея был вынужден поступить на службу.

Его репутация крупного бактериолога привлекла внимание Георгия Николаевича Рейна, недавно назначенного главы Медицинского совета Министерства внутренних дел (высший медицинский консультативный орган при МВД, в сферу которого входило и здравоохранение), который предложил Гамалее только что созданную должность бактериолога при Медицинском совете.

Одновременно городская санитарная комиссия Санкт-Петербурга предложила ему пост главного инспектора, ответственного за проверки многочисленных ночлежек и трущоб столицы.

В 1909 г. в возрасте пятидесяти лет Гамалея оставил Одессу и перебрался в Санкт-Петербург.

То, что не вошло в официальные биографии

В 1910–1913 годах профессор Гамалея издавал и редактировал журнал «Гигиена и санитария». Началось издание со скандала.

Открывался первый номер редакционной статьёй «Вырождение России»: «Нет никакого сомнения, что печальное санитарное состояние России тесно связанно с ее слабым экономическим, политическим и культурным развитием. Для России ведь типичны не только высокая смертность и распространение заразных болезней,