Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей - Юлий Люцифер

если родственников нет, значит, никто не захотел.

Я не стала говорить, что ее никто никогда не бросал. Мы еще не знали всей истории.

Вместо этого сказала:

— По крайней мере одна женщина тебя искала.

Лея заплакала сильнее.

Я открыла руки.

Не потянула ее.

Она сама придвинулась.

Уткнулась мне в бок.

Я обняла.

Том сразу подошел с другой стороны.

Несса положила ладонь Лее на плечо.

Финн сидел неподвижно, но смотрел на стол.

Когда Лея успокоилась, спросила:

— Я должна к ней ехать?

Иара ответила:

— Нет. Сначала, если захочешь, она приедет сюда. Потом можно несколько раз встретиться. Дальше решения будут приниматься постепенно.

— Она может забрать меня?

— Только через отдельную процедуру, и твое мнение тоже будут учитывать.

Лея посмотрела на меня.

— А если я захочу к ней?

Мне было больно.

Вот так просто.

Первая маленькая проверка того, действительно ли я верю в то, что повторяю другим.

Любовь не дает права удерживать.

Я погладила ее по волосам.

— Тогда познакомимся и посмотрим, где тебе будет хорошо.

Лея изучала мое лицо.

Наверное, искала обиду.

Я старалась не прятать чувства, но и не перекладывать их на ребенка.

— А сюда можно будет приезжать?

— Конечно.

— Даже если я буду жить там?

— У тебя здесь будет место столько, сколько захочешь.

Она прижалась снова.

У меня защипало глаза.

Да.

Это будет трудно.

Значительно труднее, чем красиво сказать Кайру, что ребенок не имущество.

Финн ждал свою очередь.

Когда Иара рассказала о Мероне Дале, мальчик сразу спросил:

— Он хочет мою землю?

Я чуть не улыбнулась.

Настолько финновский вопрос.

Иара ответила:

— Первое, что он спросил после сообщения, жив ли ты.

— Потом?

— Потом сказал, что готов приехать только если ты согласишься.

Финн немного расслабился.

— Он знает про мельницу?

— Да.

— И сколько она приносит?

Лисса была бы счастлива.

— Думаю, знает.

— Тогда надо проверить его.

Иара кивнула.

— Для этого и существует процедура.

— Хорошо.

Он согласился на встречу через неделю.

Не раньше.

Потому что хотел сначала увидеть документы о родстве.

Я не спорила.

Вечером дом стал другим.

Не хуже.

Просто в каждой комнате появилась мысль о возможности ухода.

Лея несколько раз спрашивала Нессу, каково это, когда находишь родственников.

Финн заявил, что никого не собирается называть семьей только по бумаге.

Том долго молчал, потом спросил меня:

— А у меня тоже кого-то найдут?

Я села возле него.

— Может быть.

— А если нет?

— Тогда мы все равно будем искать правильный вариант.

— Я могу остаться?

— Пока да.

— А потом?

Я посмотрела на пятилетнего ребенка, который слишком рано привык спрашивать сроки собственной безопасности.

— Потом тоже никто не выставит тебя за дверь просто потому, что закончился срок бумаги.

Он задумался.

— Хорошо.

Кайр приехал после восьми.

Без официальных документов.

Без коробки Элары.

С небольшой корзиной еды из гостиницы.

— Хеста меня возненавидит, — сказала я, впуская.

— Почему?

— Ты принес ужин в дом, где работает женщина, считающая каждую чужую кастрюлю личным оскорблением.

Кайр посмотрел на корзину.

— Я могу съесть у ворот.

Я рассмеялась.

— Входи.

Хеста действительно посмотрела на него с подозрением.

Но когда увидела пирог с мясом, признала перемирие.

Дети уже ели.

Кайр поздоровался со всеми.

Несса ответила спокойно.

Не холодно.

Он не сел рядом с ней.

Выбрал место напротив Финна.

Это маленькое постоянное внимание к ее пространству я замечала каждый раз.

И каждый раз оно что-то добавляло к моему чувству.

Не обязательно любовь.

Но дорогу к ней.

За столом никто не говорил о расследовании.

Том рассказывал, что сегодня у Леи нашлась тетя.

Лея краснела.

Финн уточнял, что у него родственник значительно дальнее.

Несса слушала.

Потом спросила Кайра:

— А бабушка точно приедет с двумя пирогами?

Он посмотрел на меня.

— Я отвечаю только за количество, с которым она выйдет из дома. Что появится в карете по дороге, не гарантирую.

Несса улыбнулась.

— Тогда ладно.

— Это разрешение на три?

— Нет.

— Жесткие условия.

После ужина дети разошлись.

Я попросила Кайра подождать в гостиной.

Сама закончила несколько хозяйственных дел, проверила лекарства Тома и только потом вернулась.

Он стоял у окна.

Без сюртука.

В одной светлой рубашке, рукава закатаны до локтей.

Я остановилась.

Мужские предплечья не должны были быть настолько интересными.

Особенно после дня с детскими реестрами.

Кайр повернулся.

— Что?

— Ничего.

Он улыбнулся.

— Я уже знаю это «ничего».

— Не льсти себе.

— Поздно.

Я закрыла дверь.

Не полностью.

В