Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин

«Фрейя!» — мысль пронзила викинга как нож, и в груди у него что-то сжалось от понимания. Это знак! Дурной знак, будто сама Сульд-младшая из норн щёлкнула ножницами над этой схваткой. Рагнарссона снова охватила тревога. Буквально на один долгий вздох. В тридцати фамнах отсюда всё только что виделось отчётливо, но словно в это мгновенье на глаза будто накинули тонкую пелену — каждый жест, каждый миг растягивался, как перед ударом грома, и даже пыль, поднятая падением коня, будто застыла в воздухе, прежде чем осесть.

Фрейю окружили, одетые так же как она воины — видимо её фольквангры. Как бы Хальфдан хотел быть одним из них и пировать с этой златовласой богиней за одним столом! Но…

Боги — ЗДЕСЬ! Фрейя здесь, и НИКТО, кроме Хель не возьмёт Хальфдана к себе, если он погибнет в этой странной, чужой сече! Голос Одина, второе солнце, молот звуков, Глейпнир — волшебная цепь и обвивавший херсира в воде змей Ёрмунганд, мерзкое щелканье клювов аистов, разящее врагов… И вот теперь Фрейя с кошкой из её колесницы, богиня разящая громом и молнией. Фольквангр и ворон Одина было последней каплей. Боги не просто смотрели — они решали исход битвы, и сегодня они были не на стороне Рагнарссона.

— Hel! — чертыхнулся херсир.

Он махнул рукой и подтолкнув ближайшего воина, рявкнул, перекрывая шум:

— Í skóg! Í skóg! «Helsköpu»!

«Чертово отродье» замялись, хотя им дважды сказали «бежать в лес».

— Allir! Hratt! — ускорил всех скопившиеся вокруг него Хальфдан, толкая их в нужную сторону.

Привычные подчиняться воины-карлы начали, ускоряясь бежать к лесу. Бой, конечно, в другой стороне, но начальству виднее. Херсир, направив последнего поднявшегося от реки, сам рванул следом. Старый воин не прятался за спинами, он замыкал строй. Храбрые викинги не сбивались в кучу — они просто поворачивались и бежали туда, где темнел лес, где не было ни света, ни «стрекотания», ни этих странных вспышек и кошек. Те, кто выбрался с «Ворона ветра», и половина тех, кто пришёл с Гутфридом с «Длинного дьявола», рванули к деревьям, не оглядываясь.

Сам гестр Хальфдана не слышал этого приказа — он не мог его услышать сквозь грохот сечи. Гутфрид стоял рядом со своими, прикрывая спуск к реке, и его топор мелькал в воздухе, как молния. Он ещё не знал, что его командир и побратим зовёт людей в лес, — он просто делал то, что должен: держал рубеж, прикрывая подъем товарищей, не давая ободритам опрокинуть их с всхода.

У леса, когда дыхание немного успокоилось, Хальфдан оглянулся.

На берегу всё ещё шла сеча. Дозорных прижимали к обрыву, разделяли и добивали — не спеша, методично. Раненых пленяли или добивали. На противоположном берегу пару раз прозвучало «стрекотание», и стихло. Кто‑то и там бежал в лес, кто‑то падал, кто‑то пытался держаться, но строй защитников был крепок, и шансов победить у нападавших не оставалось.

На реке странные малые лодьи богов и их же драккары метали в скучившихся пришельцев огненные стрелы.

Хальфдан смотрел на реку, на берег, на лес, и думал не о славе, а о жизни. Сегодня они услышали голос Одина, и сегодня его люди не подняли руку на воинов богов, потому и не погибли без славы — они выжили. А если дать богатую жертву Одину и Фрейе, то боги могут дать славу позже и принять потом к себе. Он и его карлы живы, а значит, не прогневали богов, и это главное.

Пора к порогам. За ними — спасение. И там же, у брошенного с малой охраной нападавшими «обоза», — нужная для жертвы богам богатая добыча.

* * *

ЛАДОЖКА. СУДНО БОГОВ «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАПИТАНСКАЯ РУБКА. 26 сентября 962 года.

Хорошо из рубки наблюдать бой. Точнее не бой. Бойню. Что могут сделать людишки против Тора и Одина?

Разносимый из ДАУ низкочастотный звук наполнил накрыл Волхов. Наши катера и драккары стояли на линии Штокмана, но вибрация и до них доносила. На аржавинском катерке который подтягивает сейчас трос по ушам уже бьет крепко, но там люди стойкие, да и лучшие наушники у них. А тряска корпуса, так кого бы она их наших то моряков удивила?

У врагов же… Нет всё же противников. Нам с ними скоро дружить. В общем, дело не шло. Координация нарушилась, строй ломался, некоторых явно звуком давило. Две головных в эпицентр не попадают — у них другая роль. А вот по Йимомая ладья как раз над буем… Мы здесь не слышим, но видим. Секунда, защита буя пустила ультразвук. На ближайших к нему ладьях всех будто скрутило. Я поёжился. Бергман дал мне почувствовать секунду эти шесть герц — сердце как будто сдавило. Такой вот подарочек на носимых нами буях для желавших их после активации в воде активировать. У наших-то коды есть, а вот акванавты НАТО попами бы вверх всплыли. Хорошо вообще, что конус этого луча вверх идет. Вода конечно его рассеивает, но для тех кто дальше сорока метров от буя сейчас, или в лодках — это не смертельно. У нас нет целей их убить, нам нужно только сломать их движение, расстроить командование. Ну и припугнуть, куда же бе этого.

Вижу, как передние ладьи утыкаются в трос. За ними драккар.

— Отпускайте первый, — говорю механикам, — майна помалу.

Катерок приподнял положенный нами с неделю назад трос, и оттянул его метров на тридцать от центральной линии. Теперь уже корабли словенцев корпусами держат его и толкают, но ладьи длинные и нужно дать еще минуту что бы в петлю побольше вошло.

Гул на границе слышимости кончился, а на ладьях многих рвет, на родину, то есть в Волхов. У нас же только легкое колебание корпуса. Если бы не знал — не заметил бы. Это уже второе применение корабельной установки УВЧ волн, её уже включали в начале, тогда частота была другая — на глаза метили. Не знаю, так там, как описывали научники, идёт, Ольга сказала, что воздействие любой из частот на людей индивидуально. Собственно, потому я убрал её и беременных баб к сарам и бане, то есть они сейчас севернее «Штокмана». Ну а Оля… Она убедила меня что правый берег волну собьет и ей у ободритов под прикрытием кручи будет безопаснее. «Штокману» же, судя