Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Затем я откусил бутерброд. Поджаренный до румяности хлеб хрустнул под зубами. Расплавленный сыр мягкой подушкой обволакивал нёбо, а под ним ярко чувствовалась сочная кислинка томатов.

Я медленно, с наслаждением прожевал. Запил это ещё одним глотком кофе и довольно выдохнул.

— Ха-ха, ну тут всё понятно и без слов, я думаю, — усмехнулся Задорин и наконец-то отпил свой кофе.

— Не стану вам докучать, господа, — откланялся ещё более довольный итальянец.

Его чайная была приятным местом. Аккуратные столики располагались по небольшому светлому залу. Нам достался один у окна, с видом на набережную. Мимо проезжали экипажи, проплывали баржи и катера.

На стенах висели небольшие картины с видами итальянских городов и пейзажами. Пока мы ждали заказ, Коля поделился, что это работы сына владельца. Тот живёт сейчас в Риме и периодически присылает отцу новые виды Родины.

Сам итальянец уже давно женился здесь на русской красавице и не собирался покидать Петербург. По дому он, конечно, тосковал, но полюбил Россию всей душой и варил лучший кофе в городе.

— Ну давай, рассказывай, — сказал я Задорину. — Что там с твоими ста рублями и историей восхождения?

— История восхождения? Ну, сказал же… — тепло улыбнулся Задорин.

В чайной ему заметно полегчало: лицо немного порозовело. Но недуг никуда не делся — боль отзывалась в каждом движении.

Коля сделал небольшой глоток, поставил чашку обратно и принялся рассказывать:

— Так вот, на чём я там остановился? Ах да, я остался с последними ста рублями и стоял уже напротив игорного дома, сжимая эти жалкие клочки бумажки у себя в кулаке. Думал: была не была! Поставлю всё на кон. Либо лишусь всего, что осталось, либо получу шанс начать всё сначала… Долго я стоял напротив входа, никак не решался. Знаешь, чувствовал, что сейчас наступит переломный момент, и от меня ни черта не будет зависеть.

Коля сделал небольшую паузу. Говорить ему ещё было сложновато, поэтому он отпил кофе, заел бутербродом, чуть передохнул, а затем продолжил:

— Моя нерешительность в тот день наверняка меня спасла. Мой дедушка — славный человек — тогда был жив и отыскал меня на самом пороге, когда я уже успел сделать шаг к дверям.

Задорин взглянул мне в глаза. Пронзительно, серьёзно. И будто другим голосом произнёс:

— «Коленька, сказал он мне тогда, что ж ты делаешь?» «Рискую, деда, ответил я ему. Это всё, что мне остаётся». «Нет, Коля, — и голос, и взгляд Задорина приобрели какую-то душераздирающую тоску. Он будто на пару мгновений стал другим человеком. — Нет, Коля, ты сдаёшься. Вот что ты делаешь. Ты решил пустить всё на самотёк, доверить свою жизнь судьбе целиком и полностью. Думаешь, если ты не принимаешь решения, не контролируешь и от тебя не зависит результат, так будет легче? Нет, Коленька! — повторил он. — Ты либо сейчас берёшься за ум, возвращаешься домой и обдумываешь следующий день, чтобы он и последующие дни за ним стали лучше и веселее. Либо ты переступаешь через этот порог и становишься рабом удачи. Но тогда, внук, забудь моё имя. В моей семье рабов не будет».

Коля замолчал. Так мы провели в тишине несколько минут, кофе успел остыть.

Задорин, редко моргая, смотрел на аппетитно надкушенный хлеб, затем наконец-то вздохнул, глотнул кофе и в несколько укусов слопал остатки бутерброда. Затем улыбнулся и сказал мне:

— На сто рублей я купил себе инструментов, заплатил пошлину за лицензию на частную практику и заработал себе имя. Кстати, насчёт лицензии, тебе тоже стоит этим заняться, дружище. С твоей натурой пациенты будут сыпаться на каждом шагу.

— Обязательно, — кивнул я.

— Первое время было тяжело и голодно. — Задорин откинулся на спинку стула и чуть поёжился. — Я совершил кучу ошибок, которые совершают врачи. Но сейчас могу твёрдо сказать, что дедушка мог бы гордиться мной. А карты, — отмахнулся он, — иногда я позволяю себе небольшую слабость, но не становлюсь рабом. Я точно знаю, что я проиграю эти деньги и рассматриваю это как плату за весёлый вечер в компании не самых приятных людей. Я хозяин своей судьбы, Гриша! И баловень удачи. А всё потому, что тогда принял неверное решение, но не успел превратить его в ошибку. Замешкался достаточно надолго, чтобы дед вправил мне мозги.

— Хороший у тебя дед был, — тихо произнёс я и допил свой кофе.

— Лучший! — с уверенностью заявил Коля.

Я подозвал Сальваторе, заплатил за этот вкусный и довольно поучительный обед. Мы вышли на улицу, поймали экипаж и поехали в больницу.

Уже по пути я вспомнил про один момент.

— Коля, — обратился я к другу.

— Да, Гриша? — ответил он, при этом поворачивая шею вслед парочке хорошеньких девиц.

— Всё же, как ты успел подготовиться к заседанию и явиться на него в нужный момент?

Задорин оторвал взгляд от девиц, глянул на меня и с лёгкой улыбкой поведал:

— Иван Николаевич меня предупредил. Я ещё утром знал, что состоится комиссия. Что, — хмыкнул он, заметив мою реакцию, — смотрю, ты такого не ожидал?

━─━────༺༻────━─━

Когда я отвёз Задорина в больницу и проследил, чтобы он добрался до своей палаты, а не свернул в какой-нибудь бордель или кабак, я направился к себе домой.

Захотелось прогуляться, так что я шагал неспешно и размышлял.

Значит, это Лазарев помог мне выйти из ситуации, лишь слегка намочив сапоги? Удивительно. И ведь даже не намекнул ничего, когда мы разговаривали в университете.

Если подумать, он ведь и предложил компромиссный вариант, хотя князь наверняка хотел от меня почему-то избавиться.

Неужто и правда за сына обиделся? Как-то мелочно, однако, но от таких можно ожидать чего угодно.

Что ж, ладно. С этой проблемой справились, теперь движемся дальше.

Остаток дня у меня был свободен. Погода солнечная, и вообще я подумывал немного развеяться, отдохнуть. Повидать Петербург таким, каким я его ещё не видел.

Вся эта суета, беготня и спасение больных совсем лишили меня возможности почувствовать себя туристом в чужом, таком не похожем и похожем одновременно мире.

Однако когда я завернул к себе во двор, меня снова там ждали студенты.

— Григорий Романович! — воскликнула Роксана, заметив моё появление. — Наконец-то!

Она, Артём и Пётр ринулись ко мне. Я махнул с приветствием Фоме, который усмехнулся моим частым гостям и продолжил