Небесный всадник. Том 5 - Кирико Кири

— Кто здесь⁈ — рявкнул я в темноту, покручивая бардаферат. — Назовись!

Теперь шаги стали отчётливее. Из-за эха было сложно сказать, насколько далеко незваный гость, но вот что отчётливо я мог разобрать, так это металл. Будто у него были или железные сапоги, или сам он состоял из железа. И их скрежет по камню скрёб буквально по сердцу, заставляя внутри всё вздрагивать.

Я невольно шагнул назад. Подумал и шагнул ещё раз. А потом развернулся и побежал к зеркалу.

Мир вновь напомнил мне, что нехер выёживаться. И если я там кого-то ушатал, это совершенно не значило, что не придёт кто-нибудь другой и не ушатает уже меня. Клянусь богом, выберусь и возьму, млять, отпуск. Давно пора немного сбавить градус приключений в моей жизни.

Я бежал, высматривая стрелки на земле, и, честно сказать, в какой-то момент начал беспокоиться, потому что кроме бесконечных колонн больше ничего в округе не видел. Казалось, что я заблудился… и вот прямоугольный контур зеркала, словно призрак, выплыл из тьмы. Появился мрачной тенью, пока наконец не предстал передо мной во всей своей красе. Шаги вроде бы отстали, но какое-то далёкое подозрительное эхо я всё равно слышал…

— Так, ладно, спокойно… если я смог выжить в Мурино, смогу и здесь…

Там тоже ночью всякая хтонь выходит на улицы.

Я осторожно поставил камень на землю перед собой, чтобы освободить руку и дать больше света перед собой. Подсумок я снял, а вот бардаферат решил оставить, как оружие первой встречи для поддержки дистанции. Меч будет оружием последнего шанса. И стал ждать.

Шаги вновь послышались на границе слышимости. Тяжёлые, металлические, заставляющие бояться ещё до того, как ты увидишь их обладателя. Они приближались неумолимо, жутко неспешно и угрожающе, с каждой минутой становясь всё громче, пока от их поступи у меня внутри не начало всё вздрагивать. Я не боялся противника — я боялся неизвестности и неопределённости, не понимая, с чем мне предстояло столкнуться.

— Кто ты, назовись! — рявкнул я и, к собственной гордости, скажу, что голос у меня не дрогнул. — Я не ищу врагов, но готов драться насмерть, если ты ищешь проблем!

Тишина. Тишина и шаги. Они напрягали меня куда больше, чем если бы что-то впереди мне ответило или просто заорало.

И вот они уже гремели прямо передо мной. Если бы камень был чуть ярче, я бы увидел незваного гостя уже сейчас, но был вынужден стоять на границе круга и смотреть. Смотреть, как постепенно в тусклом свете появляется массивная широкая тень.

Шаг.

Я вижу ровные острые формы туловища и массивную голову. Тварина где-то метра два высотой, может, чуть больше.

Шаг.

И тут я замечаю отблеск металла на госте. Тусклый, едва различимый, но блеск, и прежде, чем мысль в голове успевает сформироваться, давая ответ на этот феномен…

Шаг.

Гость входит в круг света, и всё становится на свои места.

Это был огромный рыцарь в доспехах, уже поблёкших от времени. Громадный, я бы сказал, самый настоящий танк или космодес, напоминающий Мелиссу в доспехах. Разве что её броня была более женственной, а тут прямо терминатор. Ещё и массивный меч в ножнах висел на поясе, покачиваясь в такт каждому его шагу.

Он вышел на свет, прикрывая шлем ладонью, будто даже такой тусклый свет слепил его, как световуха в КС. И, глядя на него, я неожиданно понял — я видел этого товарища. Видел буквально час или два назад, когда забрался в гнездо. Только там он был немного мёртвым и немного высушенным, а здесь…

Кстати, а кто передо мной? Доппельгангер или реальный человек? Вроде реальный человек валялся там, на улице, но будь это доппельгангер, тогда какого хера он тут сидит? Сто раз бы вышел. Или тварь не может выйти без человека снаружи, а тот мёртв?

— Назовись, — хриплым низким голосом произнёс я. — Не вынуждай нас сражаться.

Тот наконец медленно отнял ладонь от забрала. Сквозь щели я не видел его глаз, но чувствовал внимательный взгляд на себе. Тяжёлый, холодный, словно каменная стена, которая опускается тебе на плечи, придавливая к земле.

Я сжал бардаферат крепче. С одной стороны, не нападает, и уже хорошо, значит, можно вести диалог. С другой — волки тоже не сразу нападают, сначала кружат, а уже потом откусывают тебе яйца.

Машина смерти молча шагнула мне навстречу.

Я остался стоять, но красноречиво крутанул в руках бардаферат, перехватив его поудобнее.

— Второго предупреждения не будет, дружище, — процедил я.

Он опять остановился. Задумчиво смотрел на меня, после чего его рука медленно взялась за рукоять и вытащила меч. Хотя там был не меч, а грёбаное лезвие от заводского станка по резке металла. Такую дуру обычно двумя руками держат, но этот, судя по всему, неплохо справлялся и одной. К тому же при его габаритах он выглядел вполне себе как раз.

Значит, хочет сражаться? Ладно, я готов попытать свою удачу, раз так совпало.

И, уже готовясь встретиться один на один, я внезапно услышал то, чего ожидал меньше всего. Голос, естественно, но было важно не то, что вот это металлическое чудо по аннигиляции бедных Самсонов умеет болтать, а что именно он сказал.

— Я узнаю этот меч, — медленно произнёс человек напротив. — И он не принадлежит тебе.

Его голос был тяжёлым, суровым и низким, слегка приглушённым из-за шлема. Я чувствовал в нём не ненависть, а… какую-то спокойную неизбежность. Словно цунами, которое обрушивается на тебя не потому, что ненавидит, а потому, что такова его суть.

И, честно, мне стало как-то не по себе.

— Теперь принадлежит, — отрезал я. — Откуда ты знаешь, чей это меч?

— Я видел его. В руках другого человека. При других обстоятельствах. В другом месте.

— Хочешь сказать… ты видел его в руках небесных всадниц? — уточнил я.

— Защитника Дирелла, Грозового Волка, Небесного Всадника Махровых склонов. И ты — не он.

Он сделал шаг в мою сторону, но я как-то думал сейчас уже совершенно о другом. И первый вопрос, который я ляпнул, был…

— Погодь, если ты видел его аж в руках небесного всадника, то ты… получается… тоже небесный всадник?

— Да, — прогудел он и сделал ещё один шаг ко мне.

А вот это заявочка на успех, как говорится. Я, конечно, всякой херни ожидал сейчас, но совсем не такой. Оказывается, вероятность встретить небесного всадника чрезвычайно мала, но никогда не равна нулю.

— Но… это невозможно… — пробормотал я. — Вы