Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

одной нации». Далее в речи Черчилль развил эту мысль, не ограничиваясь уже одним человеком: «Я хочу сказать очень простую вещь, понятную народам обеих наших стран: мы должны быть вместе». В 1946 году бывший премьер-министр звучал так же, как и получатель почетной степени Гарварда тремя годами ранее.

Вскоре после Вирджинии и на фоне продолжающихся комментариев прессы по поводу Фултонской речи Черчилль 11 марта вновь посетил Белый дом, чтобы попрощаться с Труманом. На следующий день он отправился в Гайд-парк воздать почести Рузвельту на его могиле. Элеонора Рузвельт сопровождала его и свою опубликованную 14 марта колонку «Мой день» посвятила пятому с 1942 года приезду Черчилля в долину Гудзона. Как и в ее предыдущей колонке перед речью «железного занавеса», почтительно-уважительное отношение к гостю сочеталось с неодобрительной оценкой его видения ситуации в мире: «Как бы разительно ни отличались временами наши идеи от представлений мистера Черчилля, никто из нас никогда не перестанет испытывать благодарность к нему за проявленное им в годы войны лидерство». И далее, по прошествии лет, мнение миссис Рузвельт о Черчилле сочетало в себе позитивные и негативные оценки; различия во мнениях и недовольство им особенно стали проявляться после возвращения его на пост премьер-министра в 1951 году.

Во время приезда Черчилля в Америку с середины января по конец марта 1946 года, включившего в себя и Фултонскую речь, и работу, которую он вел здесь по сбору материала и подготовке военных мемуаров, Соединенные Штаты стали плацдармом для следующего этапа общественной жизни Черчилля и его эффектного возвращения в большую политику. За это время он трижды приезжал в Вашингтон – подтверждение того, что от центра власти в Америке он отдаляться никогда не хотел. Черчилль по-прежнему оставался объектом широкого внимания со стороны прессы. К первой годовщине смерти Рузвельта журнал New Republic выпустил 15 апреля 1946 года специальный номер «Рузвельт: первые оценки тех, кто его знал». Воспоминания Черчилля были напечатаны перед словами Трумана. Вернувшись в Британию, он сосредоточился на своих военных мемуарах, неизбежном в те времена жанре. На самом деле, в течение 1946 года в свет вышли три книги американских авторов, полных жесткой критики Черчилля, в которых пятналась его репутация, и представал он в свете, разительно отличающемся от данного ему Эйзенхауэром определения человека глобального величия. Авторы книг признавали, что Черчилль действовал на сцене истории, но для них происходившее за кулисами тоже требовало освещения. Герой этих книг с такой оценкой был не согласен и недовольства своего не скрывал, в том числе в общении с Эйзенхауэром, который – к его собственному смущению и стыду – сыграл определенную роль в некоторых разоблачениях.

Дневник Гарри Бутчера, занимавшего с 1942 по 1945 год пост военно-морского адъютанта Эйзенхауэра, «Мои три года с Эйзенхауэром» вышел в свет 25 апреля 1946 года, после того, как десять его фрагментов были опубликованы в газете Saturday Evening Post. Среди прочего Бутчер пересказал слова Эйзенхауэра о том, как Черчилль ел суп, в том числе и то, что из-за своей полноты «нос свой он почти полностью погружал в тарелку», и он там «исчезал под аккомпанемент громкого булькания». Кроме таких крупным планом воспроизведенных застольных манер Черчилля читатель узнавал, что за обедом с ним Эйзенхауэр «подавлял зевоту» и о других подобных инцидентах. Черчилль прочел один из опубликованных в журнале фрагментов и написал Эйзенхауэру: «Мне кажется, что ваш помощник злоупотребил вашим доверием. Значительные события и значительные люди могут быть принижены мелкими душонками». Эйзенхауэр сурово отчитал Бутчера за то, что тот огласил детали частных разговоров, но книга, с ее сценами, драматично воспроизводившими попытки Черчилля поменять боевые планы Эйзенхауэра, пользовалась значительным коммерческим успехом.

Через четыре месяца после того, как благодаря книге Бутчера читатели ознакомились с деталями общения двух главных фигур в военном командовании союзников, Луис Адамич опубликовал целую книгу «Ужин в Белом доме», посвященную вроде бы всего лишь полуторачасовому эпизоду во время раунда встреч Черчилля с Рузвельтом после вступления Соединенных Штатов в войну. Выходец из Словении и натурализованный гражданин США, Адамич был автором нескольких произведений о ценности этнического многообразия. Элеонора Рузвельт, которой понравилась его книга «Двухстороннее движение» (Two-Way Passage), пригласила Адамича с женой на ужин в Белый дом 13 января 1942 года, накануне отъезда Черчилля в Лондон. В самом начале этих откровенно пренебрежительных по отношению к премьер-министру мемуаров мы читаем, как он «ввалился в столовую, где подавали аперитивы», после чего знакомимся с первым впечатлением Адамича о Черчилле: «Я всегда считал его человеком опасным. Его крупная, округлая физиономия была гладко выбрита и могла бы показаться мягкой и невинной, если бы не рот и взгляд – коварный, безжалостный, беспринципный». Далее на двухстах с лишним страницах Адамич сочетает репортаж с потоком ядовитых комментариев. В какой-то момент он пишет, что премьер-министр был «великим лидером и – по тому, как я его видел, и по тому, что он собой представлял, – носителем зла».

Одну из своих еженедельных колонок – 24 августа 1946 года – Элеонора Рузвельт посвятила основанной на том ужине филиппике Адамича в адрес Черчилля. Ее реакция была по большей части одобрительной, и она выразила даже нечто вроде симпатии: «Мне очень жаль, что мистер Адамич счел мистера Черчилля злым влиянием». Мистер Черчилль, однако, никакой симпатии не испытывал и поручил своим лондонским адвокатам подать в суд на автора и его издательство Harper and Brothers. Адамич вменил в вину Черчиллю, что некоторые аспекты политики Британии по отношению к Греции были в какой-то степени обусловлены связью Черчилля с оказавшим ему в 1912 году финансовую услугу банком. Пресса писала, что в результате иска Черчилль получил «существенную» денежную компенсацию, и порочащий его фрагмент был изъят из еще непроданных и будущих экземпляров книги. Из документов Архива Черчилля явствует, что 14 января 1947 года на его банковский счет в качестве урегулирования спора были зачислены 5 тысяч фунтов – прессу об этой сумме не извещали. В пересчете на нынешний курс это составляет примерно четверть миллиона фунтов. Тонкая книжица Адамича, как и мемуары Бутчера, привлекла к себе немалое внимание. В опубликованной в воскресном 15 сентября номере New York Times двадцативосьмилетний профессор-историк из Гарвардского университета Артур Шлезингер писал, что своей «надрывной, болезненной» прозой книга вскрыла «огромный, сложнейший процесс ведения дел с Черчиллем».

Самая личная и самая до неприличия неприязненная оценка Черчилля вышла в то время из-под пера автора, от которого подобного вряд ли могли ожидать, – члена семьи Рузвельтов, значительное время служившего под началом Эйзенхауэра. В книге «Его глазами» Эллиот Рузвельт, второй по старшинству сын Элеоноры и Франклина, рисует закулисную картину важнейших конференций военного времени с участием