Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

За годы войны у Эйзенхауэра и Черчилля установились рабочие и личные отношения, со временем перешедшие в настоящую дружбу. Они нередко спорили и яростно отстаивали свои позиции, однако к концу жизни Черчилля Эйзенхауэр относился к нему с безусловным восхищением и не боялся об этом говорить. Визиты Черчилля в Белый дом в 1950-е годы и их встречи при других обстоятельствах выявили взаимную связь более прочную, чем та, что существовала между Черчиллем и Рузвельтом. Конечно, между администрациями Рузвельта и Эйзенхауэра было еще президентство Гарри Трумана. Но и в течение этих восьми лет (1945–1953) Черчилль и Эйзенхауэр не теряли связи и привлекали к себе всеобщее внимание еще до того, как генерал решил обратиться к главному делу жизни Черчилля – политике. Происходившее до того, как Черчилль и Эйзенхауэр одновременно заняли главные государственные посты в своих странах, играет ключевую роль в понимании контекста и неразрывности их отношений. Не менее важны в этом смысле приливы и отливы в репутации Черчилля в Соединенных Штатах.

Черчилль, Труман и Эйзенхауэр участвовали в Потсдамской конференции, проходившей с 17 июля по 2 августа 1945 года под Берлином. Эйзенхауэр в то время был военным губернатором американской оккупационной зоны в Германии. Накануне первого заседания конференции с участием трех лидеров – Черчилля, Трумана и Сталина – премьер-министр и новый президент встретились впервые. Труман написал о Черчилле в дневнике: «В высшей степени обаятельный и умный человек, умный по английским меркам, а не по меркам Кентукки». Но черчиллевские обаяние и ум не помешали уроженцу Миссури заметить со всей прямотой: «Он нес всяческий вздор о величии моей страны, о том, с какой любовью он относился к Рузвельту и как хочет с такой же любовью относиться ко мне и т. д. и т. п.». 26 июля, в разгар конференции, в Британии были объявлены результаты проходивших в начале месяца всеобщих выборов, по итогам которых консерваторы, партия Черчилля, потерпели поражение, и он перестал быть первым министром короля. Клемент Эттли, вице-премьер действовавшего в годы войны коалиционного правительства и лидер Лейбористской партии, сменил Черчилля на последние дни работы конференции и оставался у власти до тех пор, пока Черчилль не вернул себе премьерский пост 26 октября 1951 года.

В книге «Крестовый поход в Европу» Эйзенхауэр вспоминает, как он помогал Черчиллю оправиться от поражения на выборах, предоставив ему роскошное место для отдыха от суровых испытаний войны и выборной гонки. «Мистер Черчилль нуждался в коротком отдыхе и хотел его, – писал Эйзенхауэр. – Для меня было радостью и честью, когда он попросил меня принять его; эта просьба означала, что у него ко мне есть небольшая доля такого же огромного уважения, симпатии и восхищения, которые я испытывал по отношению к нему». 2 сентября, через тридцать восемь дней после вынужденного отъезда с Даунинг-стрит и в тот же день, когда Япония официально подписала свою капитуляцию, Черчилль поселился у озера Комо в Италии – на вилле, которую Эйзенхауэр на военном жаргоне называл «одним из приятнейших мест нашего театра». В течение почти трех недель семидесятилетний Черчилль занимался там живописью и раздумывал о следующем этапе своего пути. Первым номером его плана жизни в отставке было написание собственной истории войны и решение о том, как он может обнародовать свое все более и более мрачное видение послевоенного мира, определяющим в котором станет идеологическая и территориальная враждебность Советского Союза по отношению к своим недавним соратникам по оружию. С самого начала он ясно понимал, что Америка будет играть ключевую роль как в его шеститомных мемуарах «Вторая мировая война», так и в продвижении его оценки парализующего мороза наступающей холодной войны между Западом и Востоком.

За все время президентства Трумана Черчилль в Белом доме ни разу не останавливался. В 1946 и 1949 годах он приезжал в Вашингтон в качества лидера оппозиции (Эттли жил в Белом доме 10–11 ноября 1945 года). Уже вернувшись на пост премьера, Черчилль дважды приезжал встречаться с Труманом в Вашингтоне – в январе 1952-го и через год в январе 1953 года – но оба раза по существенным причинам он не мог занять свою любимую Розовую спальню. С 21 ноября 1948-го по 27 марта 1952 года жилые апартаменты Белого дома ремонтировались, и даже Труманы вынуждены были перебраться жить через дорогу в Блэр-хаус. В 1953 году большую часть своего времени в США Черчилль провел в Нью-Йорке, общаясь с уже избранным и дожидающимся инаугурации Эйзенхауэром, хотя 8 января он встретился с Труманом в Белом доме, а после – на приеме и ужине в британском посольстве.

Во время первого приезда Черчилля в США после поражения на всеобщих выборах 1945 года – он приехал 14 января 1946 года за пятнадцать дней до смерти Гарри Гопкинса – случилось одно историческое событие, хотя и произошло оно в тысяче миль от американской столицы. Приняв одобренное Труманом приглашение выступить 5 марта 1946 года в Вестминстер-колледже в городе Фултон, – родном для президента штате Миссури, – Черчилль отправился туда на поезде вместе с Труманом, чтобы произнести речь в небольшом, всего на 212 студентов, гуманитарном колледже. После представления и вступительного слова президента Черчилль произнес речь, которую он озаглавил «Сухожилия мира» (Sinews of Peace), обыграв в названии английский фразеологизм «sinews of war», означающий средства для ведения войны (буквально «сухожилия войны»). Среди прочего Черчилль, говоря о Европе, произнес слова, ставшие историческими: «…через весь континент опущен “железный занавес”». Этот яркий, образный символ разделенного мира, в котором демократические нации противостоят странам, попавшим в орбиту тоталитарного коммунизма, был замечен во всем мире, и речь эту стали называть «речью железного занавеса».

Черчиллевское видение того, что он считал стоявшей перед послевоенным миром дилеммой, стало поводом обрушившихся на него резких нападок и обвинений в разжигании военной истерии не только со стороны Сталина, но и со стороны влиятельных американцев (включая Элеонору Рузвельт и Уолтера Липпмана). Труман уклонился от комментариев, сказав журналистам, что заранее текст речи он не читал, что на самом деле было не совсем правдой.

Кроме времени, проведенного с Труманом, Черчилль вместе с Эйзенхауэром, занимавшим тогда пост начальника штаба Армии США, отправился в город Ричмонд в штате Вирджиния, где 8 марта произнес речь перед Генеральной ассамблеей штата, старейшим законодательным органом в Западном полушарии. В своем представлении Эйзенхауэр назвал Черчилля «одним из величайших людей планеты». Черчилль вернул комплимент, сказав о генерале: «У меня сложилось впечатление, которое останется со мной до конца дней… Он обладает необыкновенной силой заставлять солдат и офицеров наших двух стран работать вместе… так, будто они солдаты