Измена. Несовершенная любовь - Карина Грецкая

Сорок три трещины, я запомнила каждую. Иногда вставала, бесцельно ходила по квартире из комнаты в комнату, заваривала чай, но не пила его, стояла у окна и смотрела на улицу. Мой телефон все это время молчал, не издавая ни звука. Илья не звонил, не писал сообщений, словно меня больше не существует.

Звук домофона застаёт меня врасплох, я резко вздрагиваю от неожиданности и проливаю остатки холодного чая на стол. Я хватаю тряпку, быстро вытираю лужу и иду к домофону на ватных ногах, которые едва меня держат.

– Да? – отвечаю в трубку.

– Оля, мы привезли Артёма! – из динамика раздается бодрый голос Диминой мамы.

– Спасибо большое. Открываю, – произношу, стараясь говорить ровно.

Нажимаю кнопку дрожащими пальцами и слышу в трубке звук открывающейся подъездной двери, затем шаги по лестнице, лёгкий детский смех. Сын говорит что-то Диминой маме, но я не слышу слов через домофон, улавливаю лишь его интонацию, веселую и беззаботную, какой она всегда была раньше.

Еще одну минуту он будет счастлив и спокоен, не будет знать страшной правды, что его жизнь только что разделилась на до и после этого момента. Я открываю дверь квартиры настежь, и Тёма взбегает по последним ступенькам лестницы. Рюкзак на спине, куртка расстегнута и болтается, глаза сияют от радости.

– Мам, привет! Мы так классно погуляли! Дима получил новую игру, мы играли всю ночь! – выпаливает сын на одном дыхании.

Он останавливается на пороге, внимательно смотрит на меня, и улыбка постепенно исчезает с его лица.

– Мам, ты чего? Ты плакала? – спрашивает он встревоженно.

Я качаю головой из стороны в сторону, пытаюсь натянуть на лицо улыбку.

– Нет, что ты. Просто устала. Работы много было, – произношу как можно убедительнее. – Заходи, а то холодно.

Артем проходит мимо меня в квартиру, снимая рюкзак. Он оглядывается по сторонам. Смотрит в прихожую, в гостиную, заглядывает на кухню, ищет кого-то глазами.

– А где Илья? – интересуется он, не найдя никого.

Мне трудно произнести слова, словно что-то внутри заставляет молчать. Я медленно закрываю за ним дверь, оттягивая момент. Выигрываю несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– У него... командировка. Срочная. Уехал вчера утром, – произношу, глядя в сторону.

Сын стаскивает кроссовки в прихожей, бросает рюкзак на пол рядом с ними.

– А когда вернётся? – произносит он, не подозревая ничего.

– Не знаю точно. Скоро, – шепчу еле слышно.

Ложь обжигает мой язык, причиняет почти физическую боль, но я не могу сказать правду сейчас. Не сейчас, когда он только пришел. Не так резко и внезапно. Тёма идёт в свою комнату, я слышу, как он включает компьютер, затем включает музыку погромче. Я стою в коридоре одна и не знаю, что делать дальше, как поступить правильно.

Наступает воскресенье.

Утро начинается как обычно. Я делаю завтрак на кухне, яичницу, тосты с маслом. Тёма сонный выходит из комнаты, потирая глаза.

– Доброе утро, – произношу как можно бодрее, изображая хорошее настроение.

– Утро, – бормочет он сонно, зевая. Он садится за стол, ест молча, не поднимая глаз.

Я наливаю ему стакан его любимого апельсинового сока и ставлю рядом с тарелкой.

– Мам, а Илья сегодня приедет? – спрашивает он между глотками сока.

– Нет, сынок. Я же сказала, он уехал в командировку, – повторяю я спокойным голосом, стараясь не выдать волнения.

– А позвонить ему можно? – не унимается он, настаивая.

– Можно, конечно. Попробуй позвонить, – разрешаю я, хотя мое сердце сжимается от боли и страха.

Сын достает свой телефон из кармана, листает контакты на экране. Он находит нужный номер, нажимает на него и прикладывает телефон к уху. Ждёт ответа, постукивая пальцами по столу.

Замираю на месте, мое сердце колотится в груди так сильно, что я слышу его стук. Что, если Илья не возьмёт трубку вообще? Или скажет что-то резкое? Что-то такое, что сейчас еще не должен слышать ребенок?

Слышны гудки в трубке. Один гудок. Два. Три. Потом я слышу:

– Алло? – доносится голос Ильи из динамика. Такой усталый, незаинтересованный.

– Илья, привет! Это я, Тёма! – его голос сразу оживает от радости. – Мама сказала, ты в командировке. Когда вернёшься? Я хотел показать тебе новую игру, которую взял у Димы! – интересуется сын взволнованно.

Пауза затягивается. Илья молчит несколько долгих секунд, прежде чем ответить на вопрос. Я представляю, как меняется лицо моего сына в эти мгновения. Радость постепенно гаснет в его глазах.

– Я занят. Потом поговорим, – произносит Илья сухо и отстраненно. Раздаются короткие гудки отбоя.

Сынок медленно опускает телефон от уха. Смотрит на пустой экран с непониманием. Потом переводит взгляд на меня.

– Он бросил трубку, – говорит растерянно, не веря произошедшему.

– Наверное, правда занят работой, – произношу тихо, пытаясь найти оправдание.

– Но он даже не спросил, как у меня дела, – его голос дрожит и срывается. – Он всегда спрашивал меня об этом.

Я не знаю, что сказать в ответ, какие слова подобрать. Я стою и молчу, не в силах придумать объяснение. Тёма резко встает из-за стола, уходит в свою комнату и тихо закрывает за собой дверь. Не хлопает ею со злости, а просто тихо закрывает, и это даже хуже, чем если бы он ей хлопнул с силой.

Сын сидит в своей комнате весь день. Не выходит к обеду, не выходит к ужину. Я слышу громкую музыку, которая доносится из-за двери. Он включает её на полную громкость, когда хочет, чтобы его не беспокоили и оставили в покое.

К вечеру я понимаю, что больше нельзя тянуть и откладывать разговор. Надо сейчас ему все рассказать честно, иначе он узнает правду от кого-то другого или сам догадается обо всем. Я подхожу к двери его комнаты и стучу костяшками пальцев.

– Темчик, можно зайти? – стучу в дверь еще раз.

– Заходи, – разрешает он из-за двери.

Медленно открываю дверь и вхожу внутрь. Тёма сидит на кровати и смотрит в экран телефона. Он поднимает глаза, когда я вхожу. Видит мое серьезное лицо, выражение на нем. Откладывает телефон на покрывало.

– Что случилось? – спрашивает настороженно, чувствуя неладное.

Сажусь рядом с ним на край кровати, оставляя между нами небольшое