Однажды в сказке: Мрак над Златоградом - Алексей Дзюба

Дёрнув за свободный конец, чтобы затянуть удавку, витязь в прыжке пробежал по ящикам, заходя зверю за спину, и вторым резким рывком повалил его на настил. Прыгнув врагу на спину и не давая подняться, Илья отточенными движениями накинул петлю на шею, завернул лапы назад и крепко скрутил противника, полностью обездвижив.

В этот момент острая боль пронзила спину. От неожиданности витязь выгнулся, но, сделав перекат вперёд, сумел вскочить на ноги. Первый волколак успел прийти в себя, пока Илья возился с верёвкой, и напал со спины, нанеся когтями глубокие раны. Пока Муромец лихорадочно соображал, что делать дальше, противник подобрал выпавший из бочки нож и одним движением рассёк путы своего соплеменника. Теперь они наступали на витязя вдвоём. Дело принимало скверный оборот.

С одним врагом он бы справился, но с парой теперь всё преимущество было на стороне противника. Да ещё начала печь рана на спине: одежда пропиталась кровью и, прилипая, больно бередила плоть. Витязя, привыкшего к жестоким схваткам, боль беспокоила меньше, чем осознание: долго ему не продержаться. Пока силы совсем не оставили его, нужно было выходить из боя, иначе потом будет уже поздно.

Отступая, Муромец заметил ящики, стоявшие на рогоже. Дёрнув за её края обеими руками, Илья опрокинул в проход целую груду, задерживая противника, а сам бросился бежать к выходу. Разогнавшись, с ходу вышиб ворота и устремился к окружающей склад стене, не отвлекаясь на крики сторожей, поднявших тревогу. Вокруг засвистели стрелы, выпущенные из самострелов. Одна из них на излёте пробила ногу, оставшись в ней торчать. Не замедляясь, Илья взлетел на помост и одним прыжком преодолел частокол. Приземлившись на ноги, он опрокинулся на землю от острой боли, случайно задев торчащую стрелу. Однако он смог самостоятельно подняться и скрыться в темноте рабочего района. Витязя никто не преследовал. Через какое-то время, чувствуя, что силы покидают его, Муромец остановился, чтобы затянуть раны и унять кровь. Нужно успеть добраться до дома прежде, чем упадёт прямо здесь, на улице.

Однако Муромец ошибался насчёт своей безопасности: теперь тень, преследовавшая его всё время, уже приближалась для нанесения последнего, смертельного удара, сверкая в свете факелов стальным клинком.

Глава 3–1. Василиса

Василиса сидела перед накрытым столом в ожидании супруга. Собранный ужин уже остыл, а Илья не возвращался. Он никогда не задерживался допоздна. Наступила пора ложиться спать, но на душе было тревожно, и сон не шёл. Масляный светильник давал неровный, мерцающий свет, рисуя на стенах причудливые тени. Горница хоть и была просторной, но богатой её назвать было нельзя: жили они с Ильёй в достатке, однако всё у них было по-простому. Василиса справлялась по хозяйству сама, без прислуги. Правда, ей помогал домовой, которого они называли Дедушкой. Поселившись у них, он сразу поладил с хозяйкой и слушался Василису во всём. Вот и сейчас, когда все дела по дому были переделаны, Василиса сидела за столом, прижав руку к груди. Она наблюдала за игрой света, пытаясь отвлечься от дурных мыслей, а Дедушка тихо шуршал за печкой, намекая хозяйке, что пора бы отблагодарить его за помощь миской молока с ржаным хлебом.

Василиса уже встала и накрыла еду на столе полотенцем, собираясь лечь спать, как вдруг громкий шум в сенях заставил её вздрогнуть. Подбежав к входной двери, она увидела Илью: он стоял, прислонившись к косяку. Бледный как смерть и перепачканный кровью, витязь напугал женщину. Прикрыв рот рукой, чтобы не крикнуть от неожиданности, она не сразу смогла сообразить, что надо делать, но, спохватившись и взяв супруга под руку, помогла ему дойти до лавки. Усадив мужа, она попросила Дедушку приготовить горячую воду, а сама принялась обрабатывать раны.

Торчащий из бедра обломок стрелы не давал наступать на ногу. Илья сломал древко, но не стал вынимать остриё, чтобы не усилить кровотечение, поэтому шёл тяжело прихрамывая. Если бы не дозорные, на которых он наткнулся на улице, вряд ли Муромец сумел бы сам дойти до крыльца. Стражи, поставленные самим Ильёй, обходили район, высматривая лиходеев; узнав хранителя престола, они подхватили его и помогли добраться до дома.

— Что случилось? На княжеский терем напали? Враги в городе? — тревожно спрашивала Василиса, умелыми движениями срезая с витязя одежду.

— В городе, Василисушка… — голос Ильи был уставшим, он усилием воли не давал глазам сомкнуться. — На складах они прячутся, волколаки. Завтра на терем пойдут.

— Говори, Илья, не молчи! — строго крикнула на него супруга, собирая с полок снадобья и мази.

— Да что рассказывать?! Плохо дело!

По горнице уже летали вёдра с водой — это Дедушка колдовал из-за печки.

— Как ты на складах-то оказался?! Ведь к Добрыне шёл, в терем княжеский…

Промыв рану, Василиса дала Илье зажать в зубах кожаную палку. Ухватив обломок щипцами, она резким рывком выдернула его. Илья вздрогнул, до хруста сжав зубы, но вытерпел, не издав ни звука. Василиса заложила снадобье в рану, аккуратно сшила края и, густо смазав целебной мазью, плотно наложила чистую повязку.

— Теперь ложись, на живот! — твёрдым голосом приказала она.

На спине её взору предстали четыре глубокие борозды от когтей. Кровь уже запеклась, однако из ран сочился гной, и это было худо.

— На склады я опосля пошёл, — глухо ответил Илья, уткнувшись в подушку.

— Да зачем же ты один туда полез?! Почему всегда тебе больше всех надо?! — от вида свежих ран, пересекавших старые рубцы, у Василисы выступили слёзы, а голос задрожал от нахлынувших воспоминаний. Ловко работая руками, нанося снадобье за снадобьем — те, по велению домового, сами прыгали в ладонь, — она прочистила раны, убирая заразу и ускоряя заживление.

— Такая у меня служба, — ответил витязь хоть и тихо, но твёрдо и уверенно.

— Только о службе думаешь! А обо мне, значит, не надо думать? Каково это — всегда ждать тебя, гадать, вернёшься или нет?! — в голосе Василисы появилась обида, заставившая сердце Муромца сжаться от тоски.

Илья, сев на лавку, поднял руки, позволяя обмотать себя повязкой. Затем, поднявшись на ноги, он увлёк вверх за собой супругу и обнял её, зарывшись губами в русые волосы, прижав её голову к своей груди.

— Ну, полно, полно печалиться, живой я.

— А если погибнешь, мне что делать? Кому я нужна буду? — Василиса отстранилась и посмотрела в лицо мужа своими, как небесная синь, глазами.

— Ты же Василиса Прекрасная, другого