Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

«Таким образом, – приходила к выводу Германская финансовая комиссия, – германская демократия уничтожается в тот самый момент, когда немецкий народ собрался установить ее после жестокой борьбы – уничтожается теми самыми людьми, которые в течение войны без устали утверждали, что собираются принести нам демократию… Германия больше не народ и не государство, она остается лишь торговым вопросом, отданным кредиторами в руки управляющих… Комиссия, штаб-квартира которой будет расположена за пределами Германии, будет иметь неизмеримо бóльшие права, чем когда-либо имел германский император, под ее властью немецкий народ на десятилетия будет лишен всех прав в гораздо большей степени, чем любой народ в эпоху абсолютизма…»112.

Американские представители на конференции Бэйкер и Стид обвинили англичан и французов в «жадности» и пеняли на Хауза, который дает «жадным все, чего они требуют»113. Однако «жадность» европейских союзников отчасти объяснялась претензиями самих американцев: европейцы соглашались снизить требования по репарациям, в обмен на пропорциональное снижение их долгов перед Соединенными Штатами[5]. Однако Вашингтон свои военные кредиты союзникам, к союзническим военным расходам не относил, и требовал покрытия по ним в полном объеме, вместе с процентами[6]. «Ни одна встреча в верхах по поводу репараций, – отмечал этот факт Л. Холтфрерих, – не обходилась без единодушного обращения к американским представителям с мольбой о списании внутрисоюзнических долгов. Но каждая такая просьба встречала… отказ США»114.

Кейнс предложил осуществлять выплату долгов через специальные бонны, которыми бы расплачивалась Германия, а получившие их союзники – с США, передавая им право на взыскание долга прямо у Германии, из ее репараций115. В ответ Казначейство США в категоричной форме отказалось даже обсуждать связь между долгами и репарациями. Долг должен быть выплачен и все116. Таким образом, европейцам самим предстояло взыскивать репарации с Германии.

Хауз отрицал распространение союзнических обязательств на свою страну: «Все свидетельствует о том, что союзники все больше утверждаются в своем намерении не возвращать нам денег, которые мы дали им взаймы. И во Франции и в Англии приходится слышать доводы, что мы должны полностью уплатить свою долю в общем военном долге союзников, что мы должны были вступить в войну гораздо раньше, и что их борьба являлась также и нашей борьбой. Что касается меня, то я с этим никогда не был согласен. Я всегда считал, что Соединенные Штаты достаточно сильны, чтобы самим позаботиться о себе; мы никогда не боялись немцев, и мы бы не стали их бояться, даже если бы Франция и Англия были опрокинуты»117.

«Я не верю, что какой-либо из этих долгов будет выплачиваться в лучшем случае дольше нескольких лет», – заявлял в ответ Кейнс, эти военные долги «не соответствуют человеческой природе и духу эпохи»118. В мае 1919 г. Кейнс выдвинул план «Оздоровление европейского кредита», по которому участники войны прощали друг другу свои военные долги. Хауз тогда с тревогой писал президенту «Если мы не добьемся урегулирования расчетов…, то несомненно, что нам не удастся полностью взыскать следуемые нам долги и также несомненно, что мы навсегда станем ненавистны тем, кому мы предоставили займы»119.

«Не кажется ли вам… целесообразным, – продолжал Хауз, – предупредить наш народ о том, чтобы он не ожидал полной уплаты долгов Антанты? Не следует ли подать мысль, что значительная часть этих займов должна рассматриваться, как доля неизбежных наших военных расходов и не лучше ли было бы нам, а не нашим должникам, предложить урегулирование расчета? Если уже делать, то лучше, делать это с beau geste»120. К середине 1919 г. Хауз однозначно приходил к выводу, что разоренные войной европейские страны просто физически не смогут покрыть своих долговых обязательств. Требование возврата долгов, по его мнению, привело бы их к банкротству, которое отразилась бы на кредиторах, не менее пагубно, чем на должниках121.

В поисках компромисса, в обмен на снижение репарационных претензий союзников в Германии, Хауз предложил списать часть их военных долгов Америке. При этом он подчеркивал, что делает это «не потому, что на Соединенных Штатах лежали какие-либо моральные обязательства, а просто исходя из принципа, что с деловой точки зрения долги, которые нельзя взыскать, благоразумнее списать»122. Была и другая причина подталкивавшая Хауза. По его словам, над европейскими странами «навис огромный долг, проценты по которому можно уплатить только с помощью чрезвычайных налогов. После войны заработная плата неизбежно должна понизиться, а налоги – повыситься. Это может привести чуть ли не к восстанию»123.

Однако на мольбы европейцев Вильсон ответил отказом, заявив, что он «постоит за свою страну»124. Мало того, США в 1922 г. принимают закон Фордни-Маккумбера поднявший таможенный тариф в 8 раз (таможенные сборы, в % от объема облагаемого пошлинами импорта, выросли с 5 до 40 %)125, препятствуя тем самым ввозу европейских товаров. Но только посредством продажи своих товаров на американском рынке европейцы и могли получить доллары для погашения своих долгов Соединенным Штатам126. В результате повышения таможенных пошлин, расчетная величина европейского долга Америке автоматически возрастала почти на треть.

Версальская конференция закончилась, а вопросы репарационных платежей и долгов так и остались неурегулированными. Вина за это, по мнению Хауза, лежала на лидерах Великих европейских держав: «Если бы в этот критический момент мсье Клемансо и м-р Ллойд Джордж хоть несколько больше доверяли собственным силам, то они присоединились бы к президенту Вильсону и навсегда уладили бы этот вопрос о возмещении немцами убытков», таким образом, можно было бы избежать «в значительной мере ужасных последствий длительной неустойчивости, терзавшей Европу и весь мир в результате того, что мирная конференция закончилась, оставив нерешенной проблему германских платежей»127.

Хаузу грех было упрекать европейцев, ведь нерешенной осталась проблема и европейских долгов американцам. Хауз, в этой связи, делал оговорку, намекая, что на позицию президента повлияли «довольно влиятельные элементы американского общественного мнения», которые «откровенно выступали против вильсоновской программы. Их лейтмотивом было: «Пусть Германия заплатит за свои злодеяния»»128. Вильсон, конкретизировал Хауз, стоял «перед лицом враждебной и влиятельной хунты в Соединенных Штатах…»129.

Основным бедствием, порожденным версальским миром, – по мнению Хауза, – стало именно отсутствие договора об урегулировании послевоенных финансовых претензий: этот договор «предотвратил бы крах валютных систем континентальной Европы. Он помог бы избежать многолетней затяжки в урегулировании репараций, затяжки, которая имела трагические последствия. В центрально-европейских странах бесполезно принесены были в жертву бесчисленные жизни молодежи и стариков; можно было бы избегнуть отчаянной нищеты среди слоев населения, имеющих твердо ограниченные доходы,