Большая игра - Питер Хопкирк

class="p1">Далеко не уверенный в теплом приеме, Бекович выслал вперед группу своих людей с богатыми дарами для хана и велел заверить, что их миссия носит исключительно дружеский характер. Надежды на успешное завершение похода заметно укрепились, когда хан лично прибыл приветствовать царского посланца. Обменявшись любезностями и совместно насладившись выступлением оркестра экспедиции, Бекович с ханом направились к городу верхом, а довольно малочисленная охрана следовала чуть поодаль. Когда приблизились к городским воротам, хан объяснил Бековичу, что не сможет разместить и накормить в Хиве столько людей одновременно. Вместо этого он предложил русским разделиться на несколько отрядов, которые затем надлежащим образом разместят и накормят в близлежащих селениях.

Опасаясь обидеть хана, Бекович согласился и приказал своему заместителю майору Франкенбургу разделить войско на пять отрядов и направить каждый на назначенные квартиры. Франкенбург горячо возражал и ссылался на дурные предчувствия. Но Бекович продолжал настаивать на выполнении своего приказа. Поскольку Франкенбург упорствовал, Бекович предупредил, что отдаст майора по возвращении домой военному суду, если тот не подчинится. В результате войско разделилось на пять отрядов, и случилось именно то, чего добивались хивинцы.

Они повсюду напали на ничего не подозревавших русских. В числе первых погиб сам Бекович. Его схватили, сорвали мундир и на глазах хана изрубили на куски. Потом отрубили голову, набили соломой и вместе с головами Франкенбурга и других старших офицеров выставили на обозрение ликующей толпы. Между тем русских солдат, оставшихся без командования, тоже методично уничтожали. Около четырех десятков сумели ускользнуть от кровавой бойни, но, когда все было кончено, хан велел их выстроить на главной площади города, чтобы казнить на глазах у местных. Их жизни спасло вмешательство хивинского ахуна — духовного вожака, — который напомнил хану, что победа одержана благодаря предательству и что безжалостное избиение пленных только утяжелит его вину в глазах Аллаха.

Такой поступок требовал немалого мужества, но на хана он произвел должное впечатление, и уцелевших русских пощадили. Некоторых продали в рабство, другим позволили проделать мучительный путь через пустыню обратно к Каспию. Те, кто пережил путешествие, донесли печальные вести до своих товарищей, что дожидались в двух крохотных деревянных фортах, построенных перед началом Хивинского похода. Оттуда новости передали Петру Великому в только что отстроенную столицу, Санкт-Петербург. Тем временем хан, желая похвастаться победой над русскими, отправил голову Бековича — князя-мусульманина, продавшего душу царю неверных, — своему соседу, эмиру Бухары. Тело же Бековича выставили на всеобщее обозрение в Хиве. Но жуткий трофей тотчас был возвращен, а бухарский эмир заявил, что никоим образом не намерен потворствовать подобному вероломству. Скорее всего, он попросту испугался возможного гнева русских.

Хивинскому хану повезло куда больше, чем он сам, вероятно, рассчитывал, поскольку имел слабое представление о размерах и военной мощи северной державы. Никакого возмездия не последовало: Хива была слишком далеко, а Петр, расширявший границы империи повсюду, особенно на Кавказе, имел достаточно хлопот для того, чтобы посылать карательную экспедицию и мстить за Бековича и его людей. Это могло подождать, пока руки не будут развязаны. Фактически прошло немало лет, прежде чем русские снова предприняли попытку включить Хиву в число своих владений. Правда, предательство хана осталось безнаказанным, но о нем не забыли, и оно еще сильнее утвердило русских в недоверии к жителям Востока. Впоследствии они мало кого щадили, завоевывая и подчиняя себе мусульманские племена Центральной Азии и Кавказа; да и в наши времена жестоко обходились с моджахедами в Афганистане (хотя в этом случае дела у них пошли менее успешно).

Так или иначе, Петр больше не возвращался к своей мечте открыть золотой путь в Индию, по которому могли потечь невообразимые богатства. Он и без того затеял сразу столько дел, что едва ли мог надеяться завершить их в течение своей жизни (большую часть все же выполнил). Много лет спустя после его кончины в 1725 году по Европе стала расходиться странная история относительно последней воли Петра. Как утверждали, на смертном одре он велел своим преемникам и последователям осуществить историческую миссию России — а именно добиться мирового господства. Обладание Индией и Константинополем являлось двойным ключом к такому господству, и Петр настойчиво призывал не успокаиваться до тех пор, пока город и регион не окажутся в русских руках. Самого документа никто никогда не видел, большинство историков считает, что его никогда не существовало. Но трепет и страх перед Петром Великим были столь велики, что временами в этот документ начинали верить и принимались публиковать различные версии предполагаемого текста. В конце концов легендарное завещание превратилось в своеобразный наказ, оставленный неугомонным и амбициозным гением грядущим поколениям. Последующее движение России в сторону Индии и Константинополя многим виделось достаточным подтверждением этого факта. Вплоть до недавнего времени на Западе были твердо уверены в том, что долгосрочной целью России является мировое господство.

* * *

Только сорок лет спустя, во времена правления Екатерины Великой, Россия снова начала выказывать признаки интереса к Индии, где британская Ост-Индская компания последовательно укрепляла свои позиции — главным образом за счет французов. Одна из предшественниц Екатерины — любительница наслаждений Анна Иоанновна — вернула все кровопролитные петровские завоевания на Кавказе персидскому шаху (что едва ли находилось в согласии с предполагаемым завещанием Петра) на том основании, что эти земли истощают казну[18]. Но Екатерина, подобно Петру, тяготела к экспансии. Все знали, что она грезила выдворить турок из Константинополя и восстановить там Византию — под русской властью. Тем самым русский флот получил бы доступ в Средиземное море, тогда в значительной мере сделавшееся «Британским озером», из Черного моря, все еще сильно напоминавшего «Турецкое озеро».

Известно, что в 1791 году, ближе к концу правления, Екатерина обсуждала тщательно разработанный план по освобождению Индии из крепнущей хватки Великобритании. Пожалуй, нет ничего удивительного в том, что эту мысль породил острый французский ум — а конкретнее, за нею стояла некая таинственная личность по имени мсье де Сен-Жени[19]. Этот мсье предложил Екатерине провести войска по суше через Бухару и Кабул, объявив во всеуслышание, что русские намерены восстановить мусульманское правление Моголов во всей их былой славе. Он утверждал, что такое заявление привлечет под знамена Екатерины войска расположенных на пути вторжения мусульманских ханств и побудит массы в Индии подняться против британцев. Дальше обсуждения плана дело не пошло (Екатерину отговорил ее главный министр и бывший любовник, одноглазый князь Потемкин), но это был первый из длинной цепочки подобных прожектов вторжения в Индию, с которыми русские государи забавлялись еще около столетия.

Екатерине не удалось присоединить к своим