Искушая любовь - Сара Адам

Как и обещал, полгода назад брат отозвал слежку, избавив меня от тотального контроля. И не могу не признать, что я немного оттаяла от того факта, что Артём сдержал данное слово.

Стоя немного поодаль, я испытываю лёгкую зависть, подслушивая личный разговор Алекса. Она прокрадывается в самую душу, пуская внутри яд. Братья обсуждают подарок для отца, возможные варианты, как его преподнести, и все вот эти приятные хлопоты ко дню рождения их родителя.

Думаю, меня можно посчитать эгоистичной, раз, не выдержав, я решаю отойти в сторонку. Я бы тоже сейчас хотела готовить презент для папы, а не стоять чёрт пойми где.

— Зачётная задница, — звучит приторный тембр над ухом, вырывая из грустных мыслей, и я автоматически разворачиваюсь к его источнику.

Проходящий мимо брюнет лет двадцати, видимо, возомнивший себя пикапером, приостанавливается, пялясь в открытую.

— Что, простите? — не скрывая дрянного настроя, складываю руки на груди.

— И сиськи ничёшные, — расплывается во все тридцать два зуба придурок, проследив взглядом моё движение. — Как насчёт потусить? Оставишь свой номерок?

— Извини, малыш, ты не в моём вкусе, — не выдержав, токсично хмыкаю. — Предпочитаю более зрелых мужчин.

— Да ладно, чего ты ломаешься? — сальный тип, тем временем, не собирается сдаваться, а наоборот напирает, оттесняя меня к стене здания.

Сердце делает волнительный кульбит.

Разумом я понимаю, что ничего плохого не произойдёт, я в безопасности. Не станет же он нападать средь бела дня, прилюдно?

— Какие-то проблемы? — голос Алекса звучит как настоящее облегчение. Шумно выдохнув, мне хочется произнести на русском классическое: «Слава тебе, Господи», но сдерживаюсь.

Незнакомец тем временем оборачивается, вынужденно отступив в сторону.

— Ты ещё кто такой? — скалится, презрительно оглядывая оппонента.

— Делла, ты в порядке? — Алекс протягивает руку, и я, утвердительно кивнув, с радостью её принимаю, трусливо примкнув к молодому человеку.

— Тёлка твоя, что ли? — не унимается брюнет, явно напрашиваясь.

Почему-то мне кажется, что Алекс ему двинет. Подойдёт, схватит за грудки и размажет по стенке, дав понять, кто тут главный. Покажет, что не стоит приставать к его женщине.

Именно так, как это и представлялось в моей голове: Алекс делает уверенный шаг вперёд, нависая над соплежуем. Но вместо того, чтобы проехаться по его роже, мой милый просто произносит нравоучительным тоном:

— Не стоит бросаться неприличными словами в сторону дамы. И вообще, не советую таким образом заводить знакомства.

Что, простите?

Клянусь, в это мгновение я уверена, что моя челюсть свисает к асфальту, ибо я ожидала совершенно иной реакции.

— А ты чё, типа профессионал? — дёргает головой пикапер.

— Типа советую тебе взять ручки в ножки и валить отсюда, — уже немного грубее произносит Алекс.

Я разочарованно наблюдаю, как этот парень, который в открытую ко мне клеился, спокойно уходит на своих двух ногах. Целых, не переломанных ногах!

Алекс даже не заставил его извиниться!

Не успев до конца восстановиться после комы, Джон пошёл один против четырёх здоровых местных жителей Аляски. На моих глазах он всех их, как говорится, поставил на место: опустил, показал, кто здесь главный, а одному ещё и прострелил колено!

Кладу голову на отсечение, что ни отец, ни Артём, ни Джон не спустили бы с рук подобное поведение по отношению ко мне.

Мурашки пробегаются по коже, когда я с ужасом осознаю, что в этой ситуации методы мафии мне кажутся более привычными и… правильными?

Что со мной происходит?

С каких пор нанесение увечий людям стало для меня приемлемым?

— Детка, ты уверена, что в порядке? — Алекс что-то говорит, спрашивает, а я в ответ только киваю, со всем соглашаясь. — Не обращай внимания. Вокруг столько неотёсанного быдла.

Не поднимая на него глаз, я ощущаю жгучий стыд за неподобающие мысли. Неужели все эти годы вдали от мафии и кланов я притворялась нормальной? Не была ею, а играла роль приличной дамочки?

Может быть, я такая же грязная, как и весь криминальный мир? Я рождена в нём... в нём и должна существовать?

Алекс уводит нас с места происшествия, сажая в припаркованную у обочины машину, а я по-прежнему нахожусь в прострации от неожиданно открывшейся истины.

Я другая.

Не интеллигентная и добрая, как он. Всепрощающая и принимающая людей такими, какие они есть.

Смотря на этого воспитанного мужчину с чутким сердцем, я не могу на него злиться. Просто не имею права.

От высокой влажности светлые волосы Алекса слегка вьются, будто их нарочно уложили. Оглядев парня, облачённого в белые льняные брюки с рубашкой, понимаю, что отхватила самого настоящего ангела.

А разве можно злиться на ангела за то, что он не нападает на людей с кулаками? Или, ещё того хуже, не угрожает оружием?

Сомневаюсь, что Харрис вообще знает, как держать пистолет в руках. Уж не говорю о том, чтобы пристрелить кого-нибудь.

Его миссия спасать, а не калечить.

Но и думать о том, каким образом поступил бы на его месте Джон, тоже не могу…

Всю дорогу меня распирает от мыслей и сравнений. В один момент даже хочется сжать виски и прекратить этот хаос, творящийся в голове.

Звонящий в сумочке телефон становится настоящим спасением. С облегчением вытащив гаджет, сощурившись, уставляюсь на экран, а затем принимаю вызов.

— Приглашаем будущую тётушку сегодня на гендер-пати! — (прим. автора вечеринка, на которой будущие родители, их друзья и родственники узнают пол ребёнка) — из динамика звучит весёлый голос жены брата.

— У Князевых всегда первыми рождаются мальчики, — произношу семейную легенду, отвернувшись к проплывающим пейзажам за окном. — Вы же и так знаете пол ребёнка. Какое ещё гендер-пати?

— Зануда, как и твой братец, — вздыхает Сара, наверняка закатив глаза. — Просто хотела заманить тебя в наше логово.

— Зачем? — уточняю, не разделяя энтузиазма по понятным причинам.

Хоть у нас со старшим братом и установилось шаткое перемирие, где никто не лезет друг к другу, восстанавливать общение и уж тем более ходить в гости я не собираюсь.

— Ну вот приедешь и всё узнаешь! — заговорщически пропевает она.

— Сара, я не хочу. Ты же сама всё знаешь, — и без того не особо хорошее настроение грозится окончательно испортиться. — Можем встретиться на нейтральной территории.

— Слушай, беременным отказывать нельзя! — давит зараза, чем-то