...Я вернусь... - Александр Аркадьевич Галич

Нестратов провожает пожилого человека начальственного вида, и бархатный его басок раскатывается по приемной:

—    ...Да не верьте вы строителям, друг мой дорогой. Они, друг мой дорогой, люди сезонные, а мы с вами строим на века!

—    Что ж, разберемся, разберемся, Василий Васильевич! — Человек начальственного вида пожимает руку Нестратову и уходит.

Только теперь друзья обретают дар речи.

■— Все ясно. Он и не уезжал отсюда, — тихо говорит Лапин. — Можешь не сомневаться... Он целый день просидел в кабинете, пока мы рыскали по всей Москве!

Нестратов, заметив, что в приемной кто-то есть, обращает скучающий и величественный взор на смятые, пыльные фигуры посетителей.

—    Откуда, товарищи? — спрашивает он, посмотрев куда-то между друзьями и референтом.

Референт, ринувшись вперед, захлебывается торопливой скороговоркой:

—    Я неоднократно пытался объяснить товарищам, Василий Васильевич...

Но Нестратов движением руки останавливает словоизвержение референта. Он глядит во все глаза на молча стоящих Лапина и Чижова.

—    Господи! — вскрикивает он. — Господи боже мой... Вы... Дорогие мои... Когда?.. Откуда?.. — И вдруг, опомнившись, Нестратов оглядывается, видит знакомую приемную, референта и стенографистку и вновь преображается. — Пройдемте ко мне в кабинет. Прошу. Пожалуйте. Давно жду вас! Поговорим...

—    Ну нет, — свирепо отвечает Чижов. — Здесь, в этом помещении, лично я могу только убивать, а не разговаривать! Не мы с тобой, а ты с нами уйдешь отсюда!

—    Ладно, ладно. Пойдемте, раз уж так вам приспичило.

Нестратов оглядывается на референта.

—    Я на совещании, — говорит он и, подхватив друзей под руки, выходит.

Шофер такси ждет их не в машине — он тревожно прогуливается перед подъездом.

—    Размяться захотелось? — приветливо спрашивает Лапин.

—    Да нет, — смущенно отвечает шофер, — садитесь, граждане. Счетчик, знаете, стучит, он — машина серьезная, а вас все нет и нет.

—    Готово, — говорит Лапин, усаживаясь поудобнее, — нас из-за твоих порядков приняли за жулье!

Нестратов снисходительно улыбается:

—    А зачем нам в такси ехать? Отпустите. Поедем на моей.

—    Нет уж, усаживайся.

—    На Яузу! — командует Лапин.

—    Подальше, — добавляет Чижов, — туда, где удобнее совершить преступление.

«Зис» пролетает по московским улицам, украшенным гирляндами фонарей. К вечеру, как всегда, Москва похорошела. Нестратов, раскинув длинные руки, обнимает друзей за плечи.

—    Ну, рассказывайте. Тысячу лет мы не виделись!

—    Погоди, — Лапин усмехается, — время исповедей еще впереди.

Машина выходит на набережную, и перед ней иллюминированным утесом вырастает высотное здание на Котельнической.

—    А вот и Яуза, — тихо говорит Лапин. — Стой! Стой! Здравствуй, милая моя...

Он выскакивает из машины и бежит к низенькой ограде. За оградой катится темная тихая вода.

Чижов и Нестратов вылезают из машины.

—    Спасибо вам, товарищ, — Чижов снимает шляпу и кланяется шоферу. — Теперь мы с вами расстаемся, чтобы обойтись без свидетелей... — Он поворачивается к Нестратову: — Василий Васильевич, взглянув на счетчик, вы легко обнаружите, во что обходятся обыкновенному советскому человеку поиски академика Нестратова.

Он отходит и запевает приятным баритоном:

—    ...Итак, мы начинаем!..

Нестратов, поглядев на счетчик, с тоскливым выражением в глазах лезет в карман.

Чижов и Лапин стоят на берегу и восхищенно глядят на узенькую полоску воды. Нестратов подходит и становится рядом. Вид у него оскорбленный.

—    Свиньи! — произносит он прочувствованно. — На триста тридцать восемь рублей наездили!

—    В первый раз за долгое время услышал человеческую интонацию от этого Индюка! — с удовлетворением отмечает Чижов. — Это наводит на некоторые мысли.

—    Вникните! — радостно говорит Лапин. — Вот она, Яуза, а вот мы. Все трое. Стоим на берегу. Не кажется ли вам, что сейчас, вот из-за этого поворота, выплывет наше счастье, — дырявая лодочка.

Чижов смотрит на него, любуясь. Нестратов снисходительно улыбается. Но постепенно радостное настроение Лапина передается и ему. Прожитые годы уходят куда-то, время отодвигается.

—    Кошачий барин, Кошачий барин! — нежно говорит он. — Только борода тебя и изменила... Да ты погляди вокруг. Разве наша это Яуза?

Лапин оглядывается. Каменные громады домов окружают маленькую речку. Розовое небо — отражение электрического зарева — висит над городом.

—    Наша, наша! — подмигивает он. — Ну, оделась в каменную набережную, приукрасилась, но все равно течет из тех же подземных ключей...

—    Все равно? — оскорбляется Нестратов. — Кому все равно? Строили-то мы, архитекторы, строители! Сколько это мне крови стоило, ты знаешь? Здоровья, сил!

—    Бедняга, — вздыхает Чижов, — он один, бедняга, и строил. Все — он!

—    Простите — да! — Нестратов начинает говорить приподнято. — Это тебе не животы пороть. Извини, я говорю серьезно.

—    Серьезно?

—    Вполне.

—    Ну и Индюк. Расхвастался. Понесло его, — глаза Чижова озорно блестят. — Расхвастался он, Саша? Как ты считаешь?

—    Расхвастался, — кивает Лапин.

—    Тогда, может быть, старым способом? Макнем? Не возражаешь?

—    Давай!

И не успевает Нестратов опомниться, как два старых друга, проявив незаурядную силу, подхватывают его дородное тело за локти и приподнимают над парапетом.

—    Братцы! — вопит Нестратов, отчаянно отбиваясь. — Вы с ума...

Но Лапин и Чижов, не обращая на его вопли ни малейшего внимания, дружно затягивают:

Мы пойдем к буржуям в гости, Поломаем им все кости,

Во!.. И боле ничего!..

На противоположном берегу собираются любопытные. Какой-то старик грозит друзьям зонтиком:

—    Хулиганство!

—    Братцы! — молит Нестратов. — Не пьяные же вы! Ведь мы не мальчишки!

—    Скажи, что больше не будешь, — неумолимо требует Чижов.

Нестратов, воспользовавшись тем, что его на мгновенье

перестали раскачивать, произносит, вися вниз головой, внушительно и строго:

—    Сию же минуту отпустите меня. Есть граница всему!

—    Понятно. Давай, Саша.

И друзья снова принимаются петь:

Мы пойдем к буржуям в гости...

—    Больше не буду! — кричит наконец Нестратов.

Его отпускают. Он задыхается от негодования.

—    Выскажись, выскажись, — советует Чижов, — тебе легче станет.

Но Нестратов, повернувшись, собирается уходить. Лапин хватает его за рукав.

—    Стой! — говорит он добродушно. — А то потом будет стыдно.

Нестратов что-то недовольно бормочет. Чижов наблюдает за ним почти с профессиональным интересом.

—    Глупейшее мальчишество, — сердито сопит Нестратов, — можно и пошутить и подурачиться, я не против, но есть же мера...

—    Тяжелый случай, — как бы про себя произносит Чижов, — запутанный. Я и не думал...

—    Чушь какая! — Нестратов вынимает платок и отряхивается. — Так я ждал вас, думал: вот наконец встретимся, поедем вместе отдыхать, сколько лет собирались...