Сорок оттенков свободы - Диана Эванс

я не могла найти в себе сил возразить, потому что любое возражение было бы ложью. Я вела себя неподобающе, я думала только о себе, о том, как давно меня никто не называл красивой и не смотрел так, словно за моей спиной нет ни развода, ни двадцати пяти лет брака, ни усталости, которая въелась в каждую клетку. Я испортила ей свадьбу, этот единственный день, который должен был принадлежать только ей.

— Прости, — сказала я тихо, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Я не хотела, честно, Алин, я не хотела тебя подвести.

— Ты никогда не хочешь, мам, — ответила она устало, и в её голосе вдруг проступило что-то очень взрослое, какая-то давно накопленная усталость от моих вечных «я не хотела». — Ты просто делаешь то, что хочешь, а потом говоришь, что не хотела. Но это не отменяет того, что ты сделала.

Она развернулась и пошла к своему столу, к Лере и её подружкам, которые тут же сомкнули ряды, будто защищая невесту от опасной и непредсказуемой матери. Я осталась сидеть с его пиджаком на плечах, чувствуя, как мир, который на каких-то полчаса стал ярким и обещающим, снова стремительно сереет, теряет краски, возвращается в ту привычную, безопасную, такую тягучую монохромность, в которой я существовала последний год.

Я медленно сняла пиджак, расправила его на коленях, потом аккуратно сложила и положила на соседний стул — ровно, с той тщательностью, с какой люди наводят порядок, когда внутри у них всё разрушено. Я встала, поправила платье, глубоко вздохнула. Всё правильно. Я пойду к ней сейчас, извинюсь ещё раз, скажу, что устала и хочу уехать, что мне нездоровится, что я всё поняла. Я умею это делать. Я умею быть удобной, тихой, незаметной. Я годами оттачивала это мастерство, пока муж смотрел сквозь меня, пока дочь росла и они переставали нуждаться в моём присутствии. Я сделаю шаг в привычное мне русло.

Я сделала шаг к столу молодожёнов и вдруг увидела его.

Максим стоял у входа в зал, прислонившись плечом к косяку и смотрел на меня. По его лицу я поняла сразу, он слышал всё. Не часть, не обрывки, а каждое слово, сказанное Алиной, каждую ноту разочарования в её голосе. Он смотрел на меня без той снисходительной жалости, которой я так боялась, без осуждения и желания сделать вид, что ничего не произошло, он просто смотрел, и в его взгляде читалось то самое спокойствие, которое меня и пугало, и притягивало одновременно. «Я здесь, — говорил этот взгляд. — Я не ухожу».

Я замерла на месте, чувствуя, как между мной и дочерью, мной и этим незнакомым мужчиной, который за один вечер стал чем-то большим, натягивается невидимая нить, и если я сделаю выбор сейчас, её можно будет перерубить или сохранить навсегда.

«Что я делаю?» — билась в висках паническая мысль, заглушая музыку, голоса, звон бокалов. «Что я делаю? Что я делаю? Что я делаю?»

Но ноги не слушались. Они не несли меня к Алине, хотя голос разума твердил, что это единственно правильный путь, что мать невесты не сбегает с чужих свадеб к мужчинам, которых знает всего несколько часов. Ноги несли меня к выходу, к террасе, туда, где я обещала вернуться через час, хотя сама не знала, сдержу ли слово.

Я остановилась ровно посередине зала, между миром, который принадлежал моей дочери и миром, который неожиданно позвал меня. Я повернула голову в сторону Алины, она сидела, отвернувшись, что-то говорила Лере, и плечи её были напряжены. Я повернула голову в сторону Максима, он не шелохнулся, только чуть приподнял бровь, словно спрашивая: «Ну что?»

И в эту секунду, на середине этого чужого банкетного зала, среди чужих тостов и чужого счастья, я поняла, что сейчас сделаю то, чего не делала уже очень давно. Я сделаю выбор. Не тот, который удобен всем, не тот, который правильный и который я должна сделать по всем правилам приличия. А тот, который хочу сделать я. Первый за год, а может, и за несколько лет выбор не ради кого-то, а ради себя.

Я вздохнула, расправила плечи и сделала шаг к нему.

Глава 6

Глава 6

Я сделала один единственный шаг и замерла, потому что ноги стали ватными. Сердце колотилось где-то в горле и я чувствовала, как кровь шумит в ушах. Алина стояла за моей спиной. Я не оборачивалась, потому что если обернусь и увижу её лицо, то всё. Сдамся и вернусь на своё место. Буду сидеть ровно, сложив руки на коленях и делать вид, что ничего не случилось.

Но я не обернулась.

Я смотрела на Максима. Он стоял у входа в зал, и в его глазах не было ни удивления, ни торжества. Только спокойствие. Будто он знал, что я сделаю этот шаг, ещё до того, как я сама об этом узнала.

И пошла к нему.

Не быстро, нет, я не бежала. Я шла медленно, потому что каждое движение давалось с трудом. Потому что внутри всё дрожало и я не знала, что скажу, когда подойду. Но я шла.

Максим не двинулся с места. Он ждал меня очень терпеливо. И когда я оказалась рядом, просто протянул руку. Не взял меня за руку. Протянул, как будто давал мне выбор, снова.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони и я выдохнула. Так глубоко, как будто до этого секунд двадцать не дышала.

— Выходим, — сказал он. Не спросил, а просто констактировал факт.

Я кивнула.

Мы вышли в коридор, я оглянулась на дверь банкетного зала, оттуда доносилась музыка, смех и звон бокалов. Там была моя дочь и бывший муж. Там был мир, в котором я была удобной, серой, незаметной. Мир, в котором меня не существовало.

А здесь, в коридоре, я существовала. Я чувствовала свои пальцы, переплетённые с его пальцами, чувствовала, как сердце бьётся быстро-быстро и я была живой и спокойной как удав.

— Куда мы идём? — спросила я.

— Там, где нас никто не найдёт.

Он потянул меня за руку и я пошла за ним, даже не спрашивая, куда. Через холл, мимо гардероба и туалетов, в дальнюю часть здания, где, видимо, были гостевые комнаты. Я никогда здесь не была. Я вообще редко бывала в таких местах, слишком дорогих и красивых, слишком… не для меня.

Максим остановился перед одной из дверей, достал из кармана