Шарль-Андре Поццо ди Борго. Корсиканская тень Наполеона - Наталия Петровна Таньшина

ди Борго получил приглашение немедленно приехать в Санкт-Петербург, где личного противника Бонапарта ожидал радушный прием. Поццо ди Борго совсем не знал русского языка, но не считал это серьезным препятствием. В записке графу Разумовскому он писал: «Русского языка я вовсе не знаю, но так как труд мой тогда только может быть полезен, когда он будет приложен к общим делам, то мне кажется, что это препятствие нельзя считать неодолимым»[42]. В России Шарля-Андре на русский манер будут называть Карлом Осиповичем.

В январе 1805 г. он официально приступил к новым обязанностям, при этом продолжая получать английскую пенсию. В течение нескольких месяцев его новый статус держался в тайне. Приехав в Петербург, Шарль-Андре принялся за подробное письменное изложение своих взглядов по основным вопросам внешней политики. Он представил две записки об отношениях между Францией и Россией, этюд о состоянии Швейцарии и о наиболее подходящем для нее устройстве, а также замечания о делах Испании.

В этом же месяце он получил первое дипломатическое назначение в Вену, а затем в Италию. Когда он проезжал через Митаву, то познакомился там с Людовиком XVIII, проживавшим под именем графа Лилльского. Это знакомство, как мы увидим, очень пригодится Поццо ди Борго в дальнейшем. В октябре Шарль-Андре был назначен государственным советником.

В Вене новый российский дипломат несколько месяцев работал над «прояснением» позиции Австрии, все еще сохранявшей роль «незаинтересованного посредника». Вряд ли российский эмиссар серьезно повлиял на решения князя Клеменса Меттерниха, прекрасно понимавшего собственные выгоды, но воинственность австрийского генералитета и дипломатического корпуса усилил существенно.

Пока он ездил через Вену и Триест в Италию, все планы коалиции были разбиты Наполеоном: 2 декабря 1805 г. кампания завершилась битвой при Аустерлице. В июне 1806 г. Чарторыйский подал в отставку; его место занял барон А. Я. Будберг. В следующем месяце подал в отставку и Поццо ди Борго.

Однако уже в ноябре он стал полковником и получил приказ вновь отправиться в Вену, куда прибыл 13 декабря. Цель была та же: склонить Австрию на сторону антифранцузской коалиции. Но это было бесполезно: Австрия слишком пострадала в ходе последней компании против Франции, чтобы снова сражаться.

В марте 1807 г. Поццо ди Борго была поручена англо-русская миссия представлять Россию на переговорах с Османской империей. Назначение Поццо ди Борго, иностранца, у многих в России вызвало недоумение. Адмирал Павел Чичагов, например, жаловался по этому поводу императору Александру, однако царь ответил, что Поццо ди Борго «имел таланты, которые он уже неоднократно проявлял». Поскольку он не говорил по-русски, к нему был приставлен Александр Булгаков, служивший в это время в российском посольстве в Вене. Однако переговоры еще не завершились, когда пришло известие о встрече Александра I с Наполеоном в Тильзите. Дружбу с наполеоновской Францией Поццо было вынести тяжело; он решил на время удалиться из России и откровенно объяснял мотивы этого поступка. Он поселился в Австрии, однако, по требованию Наполеона, ему было предложено выехать из пределов монархии. Не найдя защиты у российского посланника в Вене, Поццо ди Борго немедленно написал императору Александру письмо, в котором отказывался от всех выгод и милостей, полученных от русского правительства, и просил позволения покинуть европейский материк до лучших времен. Обещая быть верным слугой России, он оканчивал письмо словами, которые в 1810 г. были пророческими: «Настанет день, когда все, связанные сердцем и судьбой с Россией, будут иметь случай разделять ее опасности, и я надеюсь участвовать в деле ее торжества под руководством Вашего Величества»[43].

Поццо обосновался в Великобритании, откуда присылал частные донесения, записки и отчеты о своих разговорах с министрами. В конце 1812 г. он смог вернуться в Санкт-Петербург, откуда направился в армию вслед за императором Александром.

После неудачи союзников под Бауценом 18 мая 1813 г. он был направлен в Северную армию состоять при кронпринце Швеции Жане Бернадотте: союзники опасались, как бы Бернадотт не перешел на сторону Наполеона. Находясь при Бернадотте, Поццо ди Борго участвовал в сражениях под Гросбереном, Денневицем и Лейпцигом. Как раз после Лейпцигской битвы между Бернадоттом и Поццо ди Борго произошел разговор о наилучшем кандидате на французский трон, на который Бернадотт претендовал и сам, убеждая Шарля-Андре, что трон должен принадлежать самому достойному.

«— Я Вас благодарю, монсеньер! — воскликнул Поццо ди Борго.

— За что, генерал?

— Потому что тогда это буду я!

— Вы?

— Без сомнения; я считаю себя самым достойным. И каким образом Вы мне докажете обратное? Убив меня? Тогда на моем месте окажутся другие... Самый достойный на троне, для спокойствия в мире, это тот, у кого больше всего прав».

По словам мадам де Буань, которая приводит этот диалог, Бернадотт не стал больше спорить с Поццо ди Борго, но так никогда не простил ему этого разговора[44].

Успешное выполнение миссии принесло Шарлю-Андре 3 сентября 1813 г. чин генерал-майора. В декабре 1813 г. он вновь был в Лондоне.

Следующий этап его стремительной карьеры — Шатильонский конгресс, проходивший с 5 февраля по 19 марта 1814 г., на котором державы-союзницы пытались в последний раз заключить мир с Наполеоном I. Представляя на заседаниях союзников интересы России, Поццо ди Борго в то же время отстаивал и интересы Франции; он был убежден, что для стабильности Европы нужна была сильная Франция. Уже на этом конгрессе дипломат позволил себе известную самостоятельность, и, несмотря на колебания Александра I, решительно выступил за реставрацию во Франции династии Бурбонов. Однако его мнение тогда не было поддержано: Наполеон оставался еще слишком силен, чтобы окончательно уничтожить пути примирения с ним...

Русские в Париже,

реставрация Бурбонов

и Венский конгресс

В начале 1814 г. Поццо ди Борго от имени всех союзных держав был послан в Великобританию к Людовику XVIII с предложением короны. Когда новые успехи коалиции привели короля в Париж, вместе с ним прибыл и его «советник-надзиратель», наделенный полномочиями генерального комиссара при французском правительстве. Мадам де Буань приводит на страницах своих воспоминаний забавный эпизод, произошедший в ее салоне: «двери гостиной распахнулись, и на пороге появился человек в форме русского генерала, который начал вальсировать вокруг стола, напевая: «О, мои друзья, мои дорогие друзья!» Первым делом мы подумали, что перед нами сумасшедший, но потом мой брат воскликнул: «Это же Поццо!» Это был действительно он. Но сообщение было таким затрудненным при императорском режиме, что, несмотря на близость между нами, мы даже не подозревали о том, что он был на русской службе. Поццо сопровождал нас в Оперу, и с этого времени не проходило и дня, чтобы он ко мне не заходил»[45].

Воззвание к парижанам, обнародованное от имени союзников после занятия