Хозяйка для пяти драконов, но мужем станет только один - Аннета Керн

Когда охранники срывают с меня накидку и она рвется с противным, мерзким звуком, я готова сгореть со стыда. Прости, что они видят меня обнаженной. Ведь только ты можешь меня раздевать и касаться. Видеть эту грудь, лоно с еще нетронутым тобой бутоном.

– Прости… - едва слышно зверю.

И даже когда мужчина со шрамом подходит ближе, оставив рыдающую подругу на полу, я все равно смотрю на статую. Закусываю губу, чтобы не проронить ни звука, пока кинжалом проходятся по бедру, оставляя кровавый росчерк, должно быть, для ритуала. И правда - подо мною загораются знаки, им вторят те, что вокруг статуи.

– Прими эту жертву, мой генерал, - с трепетом говорит мужчина, отходя в сторону.

Несколько секунд проходит почти в тишине, слышны только всхлипы Кайды. А затем воздух меняется. Он густеет, становится похожим на патоку. Сильно пахнет дымом, огнем и пряностями. Золотые всполохи охватывают камень, сжигая его, позволяя увидеть лоснящиеся бока и бугры мышц тигра.

Громко рычит и грациозно, не смотря на вес, спрыгивает с постамента. Я даже не слышу шагов тяжелых, мощных лап.

Зверь идет на запах крови.

Зверь все ближе и ближе.

Меня обдает жаром все сильнее с тем, как вальяжно подходит тигр ко мне, закованной, раздетой перед ним. Вновь зарычав, языком проходится по ране, собирая кровь. А следом, открыв пасть, намеревается сомкнуть клыки на мне и убить.

Глава шестая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Сегодня он будет принадлежать тебе

Глава шестая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Сегодня он будет принадлежать тебе

Я была готова к тому, что лишусь ноги, это будет чертовски больно. Потом просто умру. Может быть, проснусь. Не плакать было невозможно, но я сжимала зубы, не издавала ни звука.

Тигр рычит.

Затем мотает головой. Еще, еще, сильнее, будто что-то попало в мягкие уши, и он никак не может это вытащить. Припадает к пыльному полу, рычит еще громче.

– Господин?

Мужчина со шрамом встревожен, делает пару шагов к тигру, но явно опасается подходить еще ближе. Следом за очередным рыком вдруг наступает тишина. Затем звук - будто мелкие-мелкие камешки падают откуда-то, помещение начинает трясти, символы подо мной и у постамента разжигаются так, что больно смотреть. Они горят алым и золотом, свет пробивается сквозь поднявшуюся пыль узкими лучами.

Пока трясти не начинает сильнее, я уже ничего не разбираю в грохоте, лишь пытаюсь откашляться, зажмурившись.

– Кайд… кх… кха… - с трудом зову подругу.

Трясу руками, бессильно пытаюсь выбраться, боясь, что меня просто погребет здесь под камнями. Черт. Черт, ну давай же, пожалуйста! И замираю, понимая, что в оседающей пыли рядом кто-то появляется. Вместо серости и песка - золотые искры.

У этих искр, собравшихся в тело, яркие, почти желтые, глаза. Смуглое лицо с высокими скулами, широкая линия челюсти, медные, почти как пламя, волосы. Я завороженно смотрю в желтое, не находя слов. Оно гипнотизирует такой внутренней силой…

Горячие ладони ложатся мне на бедра, так просто, собственнически, ведут выше шершавыми от сражений, огрубевшими пальцами. Я вскрикиваю, когда огонь обжигает рану, не оставляя и следа на светлой коже. Но взамен мне дают поцелуй.

Жаркие губы накрывают мои, язык бесцеремонно оказывается во рту, но внизу от напора и энергии этого мужчины собирается такая сладкая истома, что против воли тихо стону в поцелуй. Мне дают на секунду вдохнуть и снова вторгаются между губ, прижимаясь так тесно, что я краснею. Даже ноги из-за оков не могу свести перед ним.

– Моя царица, - говорит на ухо баритоном, а зубы остро прикусывают плечо.

– Господин… Вы вернулись. Мой генерал!

Сопровождающий нас, купивший нас, уже на коленях. Судя по тому, что он рядом с Кайдой, все же пытался ее прикрыть. Из-за благородства или чтобы вторая жертва не умерла - не так важно, главное, что подруга жива.

– Моя истинная меня освободила, - крепкие руки проходятся по запястьям и лодыжкам, и железо, не выдержав магии, выпускает меня из недобрых объятий. - Освобожу и я ее, - смешком, похожим на грозное раскатистое мурлыканье.

Не дав ступить мне на грязное, хоть я и вся в пыли, подхватывает на руки. Я касаюсь, наконец, аркана. Уверена, что это он. Поднимаю глаза на его лицо и вздрагиваю - желтый взгляд направлен прямо в мой. Словно пытается что-то рассмотреть в душе. Отвести свой? Мне очень хочется, но я упрямо смотрю, не желая больше сдаваться.

Аркан хмыкает на это одобрительно и подхватывает меня удобнее, на что ойкаю и вцепляюсь в мускулистые плечи. На мужчине жилет и шаровары, расшитые дорогими нитями, золотые украшения. Словно проклятье застало его в моменты отдыха. А я не сомневаюсь уже, что это было проклятье. Позади слышится недовольное рычание, и я вжимаю пальцы в чужую кожу. Зверь обходит кругом ноги хозяина, слабо мотает башкой, приходя в себя.

– Тигр… - шепотом.

– Не бойся, царица. Верный Реджи был долго моим сосудом, чтобы драконья душа не потерялась в этом мире. Но ты сплела обратно мое тело своей кровью. Ты лекарка.

– Да, но… такого я не умела. И не знаю, как это сделала.

– Я дам тебе силу, - обещает в губы, и мне кажется, я знаю, как он будет мне ее давать. - Силу делать так снова. Бадр!

– Да, господин? - мужчина все еще на одном колене, смотрит в пол, не смея поднять взгляд. - Султан в отъезде, но я немедленно пошлю гонцов с добрыми вестями.

– Несомненно. Мои покои целы?

– Да, господин. Купальни полны воды, я распоряжусь, чтобы принесли вино и еду.

Ощущая, как золото начинает захватывать, искр становится все больше, торможу перемещение возгласом. Аркан смотрит на меня недоуменно.

– Кайда… Моя подруга, она помогла мне, - киваю на девушку, что сжалась в темном углу в страхе.

– Бадр позаботится о ней.

Подземелье исчезает. Я привыкла к телепортам и в родном мире, так что даже почти не кружилась голова, когда мы оказались в богатых покоях, за которыми явно следили все время, что генерал находился в шкуре зверя. И только здесь он отпускает меня на пол, на расписную плитку, у самого входа в воду. Я лишь счастлива в нее ступить, сразу погружаясь до шеи.

Смыть пыль. Смыть страх. Здесь мне бояться нечего.

– Как тебя зовут, царица?