Доверие – путь к тебе - Наталья Риск

задерживаюсь, боясь потерять её из виду. Бесшумно двигаюсь за ней вдоль клуба. Стая недоумков со стоянки осыпает её свистом и зазывает к себе. Заметив меня, мгновенно умолкают. Сейчас этот клуб, эти люди, её вызывающий наряд — всё раздражает до зубного скрежета. Рывком сократив дистанцию, перехватываю её и грубо прижимаю к шершавой стене, расписанной граффити.

Вздрагивает. В глазах — испуг, но, узнав меня, едва заметно расслабляется.

— Я тебе башку сверну за сегодняшнее представление! — прорычал я, цедя каждое слово сквозь стиснутые зубы.

— А ты мне кто такой, чтобы подобные заявления делать? — царапает она словами. — Я свободна! Как хочу, так и отдыхаю.

Моё колено властно вклинилось между её ног, ладонь скользнула по бедру, вторая схватила её за скулы, приподнимая лицо к моему. Губы её приоткрылись, дразня, маня, — я потянулся к ним, почти касаясь, вдыхая её сбитое дыхание. Она дёрнулась, пытаясь выскользнуть, но я не позволил.

— Не смей трогать меня! — голос её срывается в хриплый шёпот, но глаза горят диким огнём.

Мы смотрим друг на друга, и в этом взгляде — всё: ярость, вызов, что-то ещё, что она отчаянно пытается спрятать. Её грудь вздымается часто и неровно, и я слышу, как бешено колотится её сердце — даже сквозь шум крови в моих ушах. Воздух между нами плавится, искрит, дрожит от напряжения — как перед грозой, когда небо уже не может дышать и мир замирает в ожидании удара.

Глава 8

Юля

Ночь после столкновения с Максом обернулась мучительной бессонницей, а утро встретило меня измотанной. Хотела задеть его, но лишь растревожила собственные нервы. И, как бы ни противилась душа, репетиции не избежать. Готовлю себе крепкий кофе, но даже он не спасает, слабость в мышцах не отступает.

Вхожу в зал почти первой, лишь Макс, одержимый ритмом, высекает искры из ударной установки. Скользнув мимо его неистового соло, я скрываюсь в раздевалке. Десять минут спустя он появляется и обнимает со спины.

— Не трогай меня, — отрезала я, резко сбрасывая его руки.

— Ты мне нужна, — в его голосе проскальзывает робкая, предательская нота неуверенности.

— А мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое, — бросила через плечо, не в силах смотреть ему в глаза.

— Ты избегаешь меня, — шепчет, обжигая кожу горячим дыханием, — а я скучаю.

— Да ты что?! — с подчёркнутым сомнением воскликнула я и наконец посмотрела в его глаза. — Всё, Макс. Лавочка прикрыта! Я тебе не сливной бачок для похоти!

Резко дёргает меня на себя и впивается тяжёлым взглядом.

— Я никогда тебя не держал… за то, что ты сейчас озвучила, — прорычал он.

— Нет, тебе было удобно, что я под рукой, — вижу, как искажается его лицо. Конечно, правда она мало кому нравится. — Переключайся на кого угодно! Хоть на пингвинов в Антарктиде! Меня оставь в покое! — чувствую, как поднимается тошнота. — Выйди отсюда, — прошу я.

Он выполняет мою просьбу, не забыв при этом хлопнуть дверью так, что штукатурка посыпалась. Тошнота продолжает преследовать, а уже надо включаться в работу.

Сегодня на сцене работаю не с родными ребятами, а с другим коллективом. Отличные, талантливые молодые люди, чью группу вёл сам Макс. Сейчас его взгляд, как рентген, просвечивал каждое движение. А я сегодня сама не своя, и вот уже во второй раз он делает мне замечание, что отстаю от ритма. Нервы натянулись, дыхание сбилось, и никак не удаётся его восстановить. Я замедлялась, воздух словно испарился. В глазах заплясали мушки, в ушах зазвенело, и я просто остановилась. Вот только не сейчас! Зная, что в коридорах постоянно нараспашку окна, я спустилась со сцены и направилась к выходу, жадно глотая ускользающий воздух.

Макс

Пока один в зале, произвольно играю на ударных. Первая приезжает Юлька и, игнорируя меня, идёт переодеваться. Ноги несут меня за ней. Чего хочу от неё, и сам не знаю. Оправдываться не собираюсь, она всё равно не простит. Диалог у нас не складывается. И она злится на меня, надо признать, небезосновательно, и меня завела по полной своим едким высказыванием. Бесит её упрямство, дерзость и… что так легко отталкивает меня. Выхожу и хлопаю дверью. Сейчас главное работа, не хочу больше ни на что отвлекаться.

Внимательно всматриваюсь в танцевальный коллектив. Замечаю, что Юлька отстаёт, делаю замечание — затем второе, такое ощущение, что позлить меня сегодня решила. Через пару минут она ещё больше тормозит, а затем и вовсе останавливается. Спускается со сцены и проходит мимо меня.

— Я не понял? Ты куда?! Я никого не отпускал! — наверное, произношу начальственным тоном и резче, чем нужно.

— Мне плевать, — проговорила она безжизненным голосом.

— А ну, вернулась на сцену, я сказал! — Схватив её за локоть, рывком развернул к себе. Время поджимает, а она мне вздумала репетицию срывать.

— Потаскухам своим будешь указывать, что делать! — её выкрик эхом разнёсся по залу, в глазах ярость.

— Ты охренела так со мной разговаривать?! — процедил я сквозь зубы, ощущая, как взгляды всего коллектива пригвождены к нам.

— Ух ты, оскорбился? — уже тише шипит мне в лицо, но презрение в её взгляде обжигает сильнее любых слов. — По самолюбию ударила, да? Только Марецкому всё дозволено? — она извивается, пытается освободить руку из моего захвата, но я держу крепко. — Отпусти меня! — с надрывом воскликнула она.

Замечаю, как её лицо искажается, словно от внезапной острой боли, и в то же мгновение у неё идёт кровь носом. Инстинктивно ослабляю хватку.

— Юль, у тебя кровь! — Мой голос, прорезавшийся сквозь нарастающую панику, прозвучал сдавленно. — Прошу тебя, успокойся…

Она никак не реагирует, будто и не слышит. Я отпускаю её руку, и она идёт на выход, а я разворачиваюсь к сцене. В зале полное затишье, все смотрят на нас.

— Макс! — резко выкрикивает Димка и спрыгивает со сцены.

Оборачиваюсь, она лежит на полу. Подбегаю, падаю на колени рядом. Лицо скрыто за прядями светлых волос, убираю их. Беру её запястье, ищу пульс. Димка с Никитой присаживаются рядом, и мы оказываемся в плотном кольце танцевального коллектива.

— Ник, сгоняй к моей машине, принеси нашатырь, — прошу я, доставая ключи из кармана.

Поднимаю её ноги повыше и приподнимаю голову ладонями, всматриваясь в лицо. Она и так белокожая, но сейчас лицо просто меловое.

— Ну, давай же, приходи в себя, — шепчу я.

— Вот об этом я тебе, Марецкий, и говорил. Нажил себе на работе проблем на ровном месте, — негромко обращается ко мне Димка.

— Дим, давай не сейчас, — прошу я. Мне сейчас не до нотаций, только бы с