Наследник - Людмила Семенова

снегопадом, — и все стало понятно. Эта бестия Сэйд, ловкая лисица-оборотень, подговорила других юных лесовиков, чтобы ему отвели глаза, запугали и не выпустили из постоялого двора.

Тогда он вовсе зажмурился, выставил руку вперед, поддерживая другой рукой рюкзак, и пошел ощупью. Ян непрерывно шептал руны, направляющие на верный путь, спасающие от ловушек, которые расставляет хитрая нечистая сила, — увы, на сей раз, та, которую он привык считать дружеской.

Глава 8

Всю дорогу Ян досадовал, что не умеет переноситься, как духи, однако в электричке ему удалось немного отдохнуть и успокоиться. А дома он с удовольствием подставил руки под струю горячей воды из-под крана, включил электрический чайник, разогрел в микроволновке взятые с собой пирожки. Эта квартира помнила его детство с множеством смешных и грустных моментов, помнила даже о его матери, хоть от нее и осталось лишь дуновение терпкого аромата пышных медных волос. Они напоминали кудри Сэйд, и поначалу это притягивало Яна к юной лесовице, но вскоре он перерос и отпустил детские раны. А девушка, выходит, приняла это за предательство… Разумеется, Ян не давал ей никаких обещаний, и все же на душе было тягостно.

Он оградил квартиру барьером, который пропускал людей, зато был непроходимым для духов природы. А Илмари не посмел бы покинуть гостиницу без позволения родителей. После этого Ян умылся, расстелил старый диван и быстро уснул — усталость и тревоги взяли верх над раздумьями.

Наутро он решил повидать бабушку Майю, которая по-прежнему жила в тихом Зеленогорске, никогда не задавала лишних вопросов, зато имела наготове советы, предостережения и напутствия на все случаи жизни. А к пяти часам был наготове, сидел за прежним столиком, надеясь и боясь вновь увидеть Снежану.

Ее белую куртку он заметил издалека: она шла стремительно и легко, напоминая Яну чайку, парящую над заливом. В нахмуренном лице Снежаны на миг промелькнуло что-то теплое и родное, когда она села напротив. И Ян уже с уверенностью подвинул к ней чайник и тарелочку с пирожным.

— Значит, ты сын колдуна? Наследник? — спросила она после раздумья.

— Да, мой отец — проводник и жрец у финских духов. Он даже успел побывать в Нижнем мире и встречался с Северным Старцем, однако остался цел и невредим! А сейчас служит в братстве с другими колдунами где-то далеко, но скоро вернется.

— Я тоже из семьи потомственных волхвов-заклинателей, которые живут уединенно, большими кланами, — даже моя бабка, отцова мать, все еще практикует, хотя почти не встает с постели! Отец у нее старший, а его братья с женами и детьми обитают по соседству. Посторонние принимают нас за староверов, помешанных на «традиционных ценностях». Но на самом деле людские проблемы мало волнуют наш клан, за исключением дней, когда боги ждут жертву.

— А сейчас именно такое время, — констатировал Ян.

— Да, в самую длинную ночь года Карачун* ждет дани. На Пасху наша семья угощает его обрядовой кашей и блинами, чтобы он не испортил урожая, но зима — время скудное, тут всем мяса хочется…

Девушка зловеще усмехнулась и развела руками, а Ян невольно поежился.

— Вы сами выбираете жертв для него?

— Ну, частенько он берет их и без нашей помощи: мало ли на улицах замерзающих бродяг? Порой Карачун и в дома заходит, а потом хозяев обнаруживают в петле или с алкогольным отравлением. Но это не случайные жертвы, а те, кто поражен унынием и встречает следующий год без должного почтения. Впрочем, что я тебе объясняю, будто ты от своего отца не слышал! Ну да, вы зовете его по-другому, но божество есть божество, и жертвы ему по-всякому нужны.

— Да, все это я знаю, но в чем все-таки состоит ваша помощь?

— Моя семья подбирает для него девушек с особой энергетикой, и чаще всего одиноких, кого не будут искать. Приходят в интернаты, ночлежки, психиатрические больницы, даже тюрьмы, обычно под видом волонтеров, которые дарят обереги и дают мастер-классы. Начальство охотно соглашается: кому-то нужны трогательные статьи, а другие искренне верят во всю эту муть о «духовном воспитании»…

Снежана устало махнула рукой. Помешав чай ложкой, Ян спросил:

— И много таких кланов, как ваш?

— Ну, я никого больше не знаю! Чтобы раз в году найти девчонку, хватит и одного семейства, тем более оно у нас немаленькое.

— А почему ты мне все это рассказываешь? Неужели не боишься, что я кому-то проболтаюсь?

— Не боюсь, — странно улыбнулась девушка. — Скоро мне станет все равно, что там дальше случится с моей семьей, так что, Ян, распоряжайся этой информацией как хочешь…

— Тебе поставили какой-то нехороший диагноз?

— Ага, как же… Я и у врача-то никогда не была. Просто на этот раз в жертвы выбрали меня, — невозмутимо произнесла Снежана, в то время как Ян оцепенел и схватился за край стола.

— То есть… твоя же семья принесет тебя в жертву? Но почему? У тебя какая-то совсем уникальная энергетика?

— Дело не в этом, — вздохнула Снежана. — Я самая младшая, мне и сестре не досталось ведовского дара, а вот брат унаследовал его от отца. Но психика у него оказалась для этого слаба. Он бросил обучение и связался с плохой компанией — алкоголь, наркотики, мелкие кражи… Отцу несколько раз пришлось его вытаскивать из передряг, брату будто нравилось изводить родителей, даже рискуя жизнью, но те были готовы на все …

Ян только вздохнул: ему было известно, что значит носить в себе непрошеный дар. Но при всей тяжести он и не помышлял о том, чтобы перечить отцу, да еще гробить этим свое здоровье.

— А недавно он, будучи в угаре, сел за руль, сбил человека почти насмерть и скрылся. Родители решили, что последний способ исцелить брата — это обратиться с мольбой к Карачуну. И он поставил условие — окупить одну родную кровь другой…

— И что теперь с тобой будет?

— То, что прежде было с другими девушками: в зимнее солнцестояние меня уведут в священный лес, где я замерзну, и старик заберет мою душу. Тебе надо объяснять, как это делается?

— Не стоит, — с усилием проговорил Ян, — я с детства вожусь с духами-хранителями и знаю, как они питаются. Но… прости за нескромный вопрос, ты им действительно родная дочь? Не приемная?

— Я же сказала: в этом и был смысл сделки! А