Дед в режиме героя - Евгений Валерьевич Решетов

Гости общались и хохотали, не забывая брать закуски со столов, стоящих возле стены. На ней висели гобелены с вышитыми гербами Зверевых и Вороновых. Пахло красной икрой и женскими духами.

Мелькнуло бледное лицо Генриха Красавцева, обзавёдшегося мешками под глазами. Да, бедолага явно недосыпал, организуя сие мероприятие. Думаю, именно с его подачи и были приглашены некоторые люди.

Следом мне на глаза попался Савелий Петрович, тот самый врач, который был на моих похоронах, а прежде констатировал смерть Игнатия Николаевича. Он ничуть не изменился. Всё такой же остроносый худой аристократ в приталенном пиджаке.

Савелий Петрович, виновато моргая, отсалютовал мне бокалом шампанского, приглаживая музыкальными пальцами длинные каштановые волосы, тронутые сединой.

Рядом с ним с видом собственницы плыла дородная женщина, явно привыкшая властвовать. Эх, бедный подкаблучник.

Но больше всего, конечно, меня удивила группа, состоявшая из брюнетки-байкерши лет двадцати пяти по имени Мария Львовна, молодого некроманта Захара, мага земли Игоря и бородатого мага огня средних лет. Все они вместе со мной воевали с морозными бесами в «Музее водки». С тех пор я виделся лишь с Марией.

И теперь они, завидев меня издалека, дружно взревели, подняв бокалы.

Я им улыбнулся и хотел уже подойти, но едва не столкнулся с Евгенией Котовой, бывшей сотрудницей тринадцатого отдела. Мне с ней когда-то довелось обстряпать пару дел. Помню, она меня тогда не раз выручала.

— Евгения, какой сюрприз! — улыбнулся я молодой женщине, чьи рыжие кудряшки мигом привлекли моё внимание.

Хотя у неё имелись и другие достоинства, туго обтянутые салатовым брючным костюмом. Распахнутый пиджак демонстрировал белую блузку. Пуговички были расстёгнуты ровно настолько, чтобы дразнить мужчин соблазнительным видом верхней части пышной груди.

— Добрый день, Игнатий Николаевич, — улыбнулась она.

На её щеках появились ямочки, удивительно гармонирующие с небольшим точёным носиком, зелёными глазами и бледным трепетным лицом с мягким овалом.

— Чудесно выглядишь, — сделал я комплимент, подкрутив несуществующий ус.

— А вы, кажется, забыли постареть. Наоборот помолодели с нашей последней встречи, — ещё шире заулыбалась она и обвела рукой зал, заполняющийся людьми. — И вы многого достигли. Большая часть именитых гостей пришла сюда именно из-за вас. А мы, простые смертные, гордимся тем, что работали с вами.

— Хватит, право слово. Вгоняешь старика в краску. Прибереги подобные слова для моих похорон, — весело подмигнул я ей и бросил взгляд на группку тех, кто был со мной в «Музее водки».

Блин, а ведь и правда кое-кто гордится тем, что разделил со мной приключения, имеет честь быть знакомым со Зверевым. Думаю, кто-то из них и внукам будет рассказывать, что знавал самого Игнатия Николаевича.

На душе стало тепло, а губы сами собой сложились в улыбку. Правда, она померкла, стоило мне натолкнуться на мрачное лицо Владлены. Та украдкой полосовала ревнивым взором спину Котовой.

Рыжая прелестница почувствовала её взор и обернулась. Велимировна сразу сделала вид, что заинтересованно разглядывает угощения в серебряных салатницах.

— Пожалуй, я оставлю вас, Игнатий, чтобы завтра в канаве не нашли мой хладный труп с перерезанным горлом, — иронично сказала Евгения и затерялась в толпе.

Но из-за спин людей тотчас показался хмурый и осунувшийся полковник Барсов.

— Я так рад, что вы сумели выкроить время и прибыть сюда, — сразу благодарно изрёк я, скользнув взором по Артуру Петровичу. — И кажется, мне впервые довелось увидеть вас в гражданской одежде.

— Угу. Пришлось порядком порыться в шкафах. Кажется, я в этом костюме на своей свадьбе был. Думал, его уже мыши погрызли, ан нет… Стряхнул пыль, погладил — и вполне себе ничего, — ухмыльнулся он, проведя рукой по серому пиджаку. — Но увы, я выбрался буквально на час.

— Как «кровавая чума»? Вроде хорошо поживает, как сыр в масле катается. Видел репортаж по телевизору.

— Боремся, боремся, но выявляем всё больше и больше заражённых. Эх, вылечить бы их чем-нибудь.

Его многозначительный взгляд встретился с моим.

Я пожал плечами и проронил:

— Не знаю такого средства.

— Жаль. Наши специалисты ищут возможность создать хоть какое-то лечебное зелье, проводят эксперименты, но пока без толку.

Моя буйная фантазия мигом нарисовала мрачные влажные подземелья, где люди в белых халатах потрошат распростёртых на стальных столах заражённых. Те скалят зубы, пускают слюну и рычат. Повсюду кровь, кишки и вскрытые с помощью пил грудные клетки, ощерившиеся рёбрами.

Жуть! Потряс головой, прогоняя видение. Не на свадьбе думать о таком.

— Артур Петрович, позвольте украсть у вас дедушку, — появился рядом со мной улыбающийся Вячеслав.

— О-о, да я сам уже ухожу, — вежливо произнёс Барсов и направился к окну, где стояла Котова, уплетающая тарталетку с икрой.

— Пришли все, кто был в списке гостей, — отрапортовал внук, потирая пальцами красные уши, успевшие замёрзнуть на улице.

— А где Павел? Мне его не надо вести к алтарю? Он фату не забыл купить?

— Боже, дедушка. Обычно отец ведёт к алтарю невесту.

— А-а-а, — весело протянул я, криво улыбнувшись, а затем заинтересованно прищурился, увидев направляющуюся к нам роскошную мулатку с чуть ли не красными волосами.

— Здравствуйте. А вы родственники жениха? — обольстительно улыбнулась она, глядя на меня сквозь длинный бокал с шампанским.

— Вячеслав, брат, — представился внук и поцеловал игриво протянутую ручку.

— А где дедушка жениха? — спросила прелестница, лукаво глядя на меня.

— Говорят, он помер в постели с горячей мулаткой, — в тон ей ответил я.

— Вот его дедушка, — кивнул на меня Слава, со стоном закатив глаза. — Вполне себе живой.

— Но это не значит, что я не могу помереть в постели с горячей мулаткой, — ухмыльнулся я.

Девица улыбнулась как акула, нашедшая свою жертву. И хотела что-то сказать, но её оттёрли те самые дальние родственники, похожие на чету колобков. Оба опять улыбались до ушей, блестя потными сальными лбами.

— Ой, дорогие родственники, — затараторил мужчина, обмахивая ладонью раскрасневшуюся физиономию, — столько уважаемых гостей, ох столько! Пока со всеми познакомишься — с ног собьёшься. К слову, у многих есть дочери на выданье. А наш-то сыночек всё мыкается. Сейчас вот в Саратове. Ему бы в столицу, в столь блестящее общество. Ух он бы здесь развернулся! Но вот бы кто представил его дворянам, вывел в высший свет. А может, и должность какую нашёл.

— Угу, — поддакнула его супружница, недвусмысленно уставившись на нас.

А у меня