Дед в режиме героя - Евгений Валерьевич Решетов

— Эту свадьбу запомнят надолго, Зверев.

Подмигнув, князь скрылся среди гостей, а те пришли в движение, выстраиваясь полукольцом вокруг алтаря, подле коего стояли жених и невеста, держась за руки. Я оказался всего в паре метров от них в центре подковы из гостей. Справа возвышался Вячеслав, а слева появилась Владлена Велимировна.

— Чего хотел князь? О чём вы говорили? — тревожно прошептала она, склонив голову к моему плечу.

— Он намеревается добавить ложку дёгтя в бочку мёда. Не спускайте с него глаз, оба, — хрипло проговорил я, посмотрев на внука и магичку.

Те кивнули, а потом перевели взгляд на священника.

Он начал церемонию под аккомпанемент негромкой торжественной музыки, полившейся из колонок, установленных под расписным потолком так искусно, что их не было видно, как и моих недостатков.

— Вступаете ли вы в брак по доброй воле, без принуждения и без обмана? — мягким голосом спросил поп лет эдак семидесяти.

Благообразный, с длинной седой бородой и мудрыми голубыми глазами, которые, казалось, пронзали каждого насквозь и видели все грехи.

Владлена аж неуютно передёрнула плечами, словно ей покаяться захотелось.

— По доброй воле, — ответил Павел, пытаясь заставить голос не дрожать от волнения.

— По доброй воле, — тихо сказала невеста.

— Обещаете ли вы хранить друг друга в радости и в горе, в достатке и нужде, в болезни и здравии? Не бросить в час испытаний и не отвернуться, когда станет тяжело?

— Обещаю, — в унисон произнесли молодые, ставшие объектом внимания сотни глаз.

Священник возложил на жениха и невесту венцы.

— Венчается раб Божий Павел с рабой Божией Жанной. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Господи, благослови сей союз. Даруй им любовь, которая не угаснет от времени, верность, которая не сломается от испытаний, и мудрость, чтобы хранить то, что сегодня они отдают друг другу. Что соединено ныне перед Богом, да не разрушит ни человек, ни беда, ни годы.

Он посмотрел на жениха.

А тот торопливо выдал:

— Беру её в жёны. И обещаю быть с ней до конца.

— Беру его в мужья. И обещаю идти рядом с ним, сколько бы дорог нам ни пришлось пройти, — заявила Жанна.

Священник улыбнулся и торжественно пророкотал:

— Тогда пусть отныне ваша дорога будет одной. А если на ней встретится тьма — помните, что вдвоём легче держать свет. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Да будет ваш союз благословен. Жених может поцеловать невесту.

Павел слегка подрагивающими пальцами поднял фату и впился губами в губы Жанны.

— Фух, ну хоть эта часть прошла без проблем, — пробормотал я. — Правда, как-то быстро. Видимо, какой-то экспресс-вариант.

— Прошу всех в соседний зал! — громко выдал Красавцев, появившийся возле молодых, прекративших целоваться.

Народ чинно и благородно проследовал в просторный зал, украшенный живыми цветами и гербами Зверевых да Вороновых. Все начали рассаживаться за накрытые круглые столы.

Молодые уселись за стол, стоящий возле дальней стены на небольшом возвышении. А мне пришлось усесться за соседний столик, присоединившись к чете Вороновых, Владлене Велимировне и Вячеславу. Кажется, так решили сами молодые, разработавшие план посадки гостей.

Корчинский оказался в обществе князя Боголюбского, полковника Барсова и прочих блестящих аристократов. Они привлекали взгляды гостей, как наиболее медийные персонажи.

Но конечно, хватало взглядов, обращённых и на молодожёнов. А те улыбались, о чём-то шептались и выглядели такими же счастливыми, как я, когда убил своего первого демона. Теперь бы ещё Шанрорка грохнуть, а потом руками Лары завалить Баала, моего грёбаного папашку.

Пока же я услышал голос Воронова, довольно оглядевшего зал и почесавшего тронутый сединой висок:

— Сколько гостей, сколько высшей аристократии. Вы расстарались, Игнатий Николаевич. Признаться, между нами много всего произошло, но я всегда знал, что вы порядочный человек, настоящий дворянин. Даже когда вас два раза обвиняли в измене, я не сомневался, что всё это ложь.

Он уставился на меня предельно честным взглядом, положив на стол крупные костистые кисти руки. Сверкнул серебряный перстень-артефакт.

— Лишь один раз обвиняли в измене, — вклинился в беседу Вячеслав, весело улыбаясь. — Второй не считается. Официально дедушке так ничего и не предъявили.

Я мысленно усмехнулся. Внучок-то зачищает меня, а ведь прежде чуть ли не прожигал лютыми взглядами, считая, что внутри Игнатия находится кто-то другой.

— Давайте забудем все эти мелкие неурядицы, — ласково вставила худенькая супруга Воронова. — Сегодня такой праздник! Наши семьи много выиграют от подобного союза. Рейтинг наших родов точно повысится!

Я открыл было рот, желая кое-что сказать, но тут зазвучал громкий радостный голос Генриха Красавцева, взявшего микрофон. И началась обязательная программа: конкурсы, танцы, выступления на небольшой сцене приглашённых певцов и комедиантов.

Время побежало рысью. Алкоголь лился рекой, раскрепощая гостей. Отовсюду доносился смех и слышались поздравления. Даже мне пришлось сказать несколько слов. Все обнимались и заверяли друг друга в дружбе. Пахло пролитым вином, мясом, цветами и парфюмом. А за окном быстро темнело.

В какой-то миг раскрасневшийся Воронов, склонился над моим стулом и выпалил, широко улыбаясь:

— Игнатий, сколько ты за всё это заплатил… ик⁈

— Не знаю. Я не забиваю голову такими мелочами.

— Эх! — причмокнул тот и потряс головой, прищурив левый глаз. — Ты, конечно, тот ещё богатей. Говорят, император одарил тебя внушительными суммами. Вставай, пойдём танцевать. Чего ты такой хмурый?

Хмыкнув, я глянул на веселящегося Корчинского. Он никуда не делся, не помер, к сожалению. В голове сами собой всплыли строки: «Когда из рук в разгар веселья падает бокал вина…»

Корчинский наверняка что-то учудит, но что именно? Или князь специально намекал на какую-то пакость, рассчитывая, что я буду нервничать в ожидании неё, а он её и не сотворит, но даже так свадьбу конкретно мне он испортит, ведь я проведу её как на иголках?

— Идёмте, Игнатий! — положил руку на моё плечо Воронов.

Но тут с другой стороны ко мне подскочил бледный Красавцев, старающийся не выглядеть взволнованным, но его зенки тревожно блестели.

— Что-то случилось? — тотчас прошептал я, глядя на него.

Тот еле заметно кивнул и громко произнёс:

— Игнатий Николаевич, вашего внимания требует одно пустяковое дельце!

— Веди, — приказ я, встал со стула, коротко улыбнулся недовольно нахмурившемуся Воронову и двинулся за Генрихом, огибающим танцующую толпу.

— Господин Зверев, у нас проблема. Труп! — бросил он, перекрывая звуки музыки.

— Надеюсь, это