Дед в режиме героя - Евгений Валерьевич Решетов

— Нет, это вполне старомодный труп, известный ещё со времён Авеля и Каина, — нервно пошутил Красавцев, глянув на сцену.

Там появилась театральная труппа, собирающаяся показать весёлую сцену из жизни государя, правившего лет триста назад.

— Кто стал жертвой? Это убийство? — прошипел я, взяв его за локоть.

— Вы сейчас сами все увидите, — взволнованно сглотнул Генрих и поправил воротник пёстрой рубашки, словно тот впивался в его шею.

Я нахмурился и мысленно выругался, а потом вместе с бледным Красавцевым вышел из зала, миновал коридор и оказался в небольшой милой гостиной с резной мебелью, зелёными обоями и ворсистым ковром. На нем-то и лежало мужское тело, напоминающее сдутый гидрокостюм.

— Вот, — ткнул в его сторону Генрих и торопливо отвернулся, прижав ладонь к губам, словно пытался удержать рвотные позывы.

— Охренеть… да из него же все кости вынули, — потрясённо пробормотал я, присев рядом с телом, облачённым в чёрно-белую униформу официанта. — Но как? Не видно ни одной раны.

Труп растёкся по ковру, тараща стеклянные глаза. Казалось, сейчас кто-то придёт, наденет его, как мясной костюм, и уйдёт.

Прежде мне никогда не доводилось видеть ничего подобного. Что за магия убила его? Оружие на такое не способно. Хотя нет, не магия, а артефакт.

— Откуда он здесь взялся, Генрих? Вряд ли же от сырости вырос. Кто его нашёл? И кто ещё знает о трупе?

— Официанты используют эту гостиную, дабы немного перевести дух. А нашла его Мария, официантка. Она плачет в подсобке. Итого о теле знают трое: она, вы да я. Мария сразу же всё рассказала мне, а я вам поведал.

— Интересно, сколько он умирал? — проявил я всегдашнюю любознательность, глядя на труп. — Ладно, Генрих, выясни, как его зовут и координаты родственников. Выдам им денежную компенсацию, раз так вышло.

— Кто его мог убить? И за что? Или это болезнь какая-то? — свистящим шёпотом спросил Красавцев, боязливо глядя по сторонам, будто причина смерти официанта могла прятаться где-то здесь.

Чую, бедолага просто оказался не в том месте, не в то время. А вот кто его убил… У меня есть идеи. Но, конечно, Генриху я не стал ничего объяснять, а решительно проговорил, приняв вертикальное положение:

— Сюда никого не пускай. А я пойду кое с кем поговорю…

Если на такой ужасный поступок решился князь Корчинский — это одно дело, а ежели это не он, а кто-то другой, тогда свадьбу придётся быстро свернуть, дабы кто-то другой не стал жертвой этого убийцы.

— Всё сделаю, как вы сказали, Игнатий Николаевич, — торопливо заверил меня Генрих и пулей выскочил из гостиной.

— И держи рот на замке, — обрушил я на него хмурый взгляд, выйдя в коридор следом за ним.

— Конечно, конечно.

Кивнув, я быстро двинулся в сторону зала. Толстая ковровая дорожка приглушала мои шаги, а вот в висках грохотал набатом пульс. Пальцы сами собой сжимались в кулаки. Какая-то сволочь убила невиновного человека! И ради чего? Неужели чтобы всего лишь испортить свадьбу⁈

Ярость завладела мной, да так, что аж перед глазами на миг всё помутнело. Даже во рту появился какой-то горький привкус.

Сглотнув тягучую слюну, открыл дверь и вошёл в зал, где шла свадьба. А там все люди, весело улыбаясь, уставились хмельными глазами на сцену, где покачивался изрядно выпивший князь Корчинский, вооружившийся микрофоном. Свет софитов падал только на него, пока весь остальной зал был погружен в полумрак, пахнущий алкоголем, жгучим азартом отменной вечеринки, закусками и чуть-чуть человеческим потом.

— Я, князь Корчинский, поздравляю молодожёнов, — начал аристократ, вальяжно махнув рукой Жанне и Павлу, улыбающимся за столом, — желаю им счастья, славы и долгих лет…

Князь продолжил изрекать пожелания, сопровождая их красивыми словами под одобрительные выкрики гостей. А я весь напрягся, ожидая какой-то гадости. Но её всё не было и не было. Может, Корчинский и не затевает ничего такого?

— Знаете, — продолжил князь, покрутив пальцем, указывающим в потолок, где покачивались разноцветные шарики, — а свадьба-то неплохая. Признаться, я ожидал меньшего от семейств Зверевых и Вороновых. Всё-таки они всего лишь в серебряном списке, а вот я в золотом. Да, ещё, конечно, князь Боголюбский там же, но я не знаю, почему он пришёл, зачем появился на этой свадьбе, где не протолкнуться от вчерашних простолюдинов. Гы-гы.

Корчинский громко засмеялся, запрокидывая голову. А среди гостей начало нарастать напряжение. Уже никто не улыбался и не хлопал князю. В глазах людей нарастала неприязнь.

Князь всё-таки решил испортить праздник, прилюдно всех облив грязью. И ведь никто ему не мог возразить, он же цельный князь, величина!

— Надо положить этому конец, — прошептал я и двинулся к сцене, но вдруг меня кто-то схватил за руку.

— Не надо, — прошипела Владлена, впившись коготками в моё предплечье. — Пусть договорит и уйдёт. Так будет лучше. Иначе вы двое устроите скандал на сцене перед всем честным народом. Одумайся, Игнатий, он князь Корчинский, а ты… Зверев, да, известный дворянин, да, могучий маг, но у тебя даже нет титула.

— Ох, дамы и господа… ежели, конечно, вас так можно называть! — насмешливо продолжил князь, скаля зубы, — будь вы на моей свадьбе, то увидели бы самого императора. А сюда, конечно, он никогда не сунется, ха-ха!

— Я не могу позволить ему издеваться над гостями и моей семьёй, — прорычал я, вырвав руку из пальцев Владлены.

Та сокрушённо покачала головой и бросила короткий взгляд на мрачных молодых, чьи лица корёжили приклеенные вежливые улыбки. Они молчали, а вот гости шептались, кто-то даже пошёл к выходу, натыкаясь в полумраке на стулья.

Но тут среди людей возникло какое-то движение. Некто раздвинул их, взобрался на сцену и попал в свет софитов.

Народ ахнул, увидев побитые сединой русые волосы, пышные кавалерийские усы и бакенбарды. Голубые глаза хмуро сияли на аристократическом лице с высоким лбом, чёткими скулами и резкими, словно нанесёнными ножом, морщинами. На широких плечах красовался отменный чёрный пиджак с вышитым слева на груди гербом царствующего рода.

— Император, государь, Железный Пётр, правитель… — ошарашенно зашептались люди, выпучив глаза.

Кто-то даже ущипнул себя, будто не мог поверить в увиденное. А один дворянин плеснул себе в лицо воду из бокала, словно хотел смыть видение, навеянное алкоголем.

— А-а-а, очередной ряженый! Из труппы, выступавшей здесь! — ехидно заголосил князь Корчинский