Сопля - Гектор Шульц

где-то там, внутри груди. Крохотная искорка тепла, почти незаметная, снова заставила меня улыбнуться. Да, малышу предстоит еще много говна хлебнуть в своей жизни. Но это, наверное, лучше, чем замерзнуть в мусорном баке в новогоднюю ночь. Шанс на лучшую жизнь должен быть у каждого. Только я свой как-то умудрилась просрать.

Вздохнув, я запахнула поплотнее пальто и неловко перебирая ногами поплелась вверх по улице. Вдоль домов с теплыми окнами, где встречали новый год радостные люди. Мне не было места рядом с ними. Если тут детей на помойку выкидывают, падаль вроде меня даже не заметят. Но сдаваться пока рано. Ноги худо-бедно держат, голова на плечах есть, а значит не так уж все и плохо. Надо только угол теплый найти. И поесть чего-нибудь. А там и подумать о дальнейшем существовании можно.

Глава вторая. Дом веселых нищих.

Незапертый подвал нашелся в первом подъезде обычной хрущевки недалеко от поликлиники. Спустившись по ступенькам, я толкнула рассохшуюся дверь и поморщилась, когда в нос ударил затхлый запах сырости и нечистот. Ну, глупо ожидать от подвала изысканных ароматов. Жри, чо дали, как любила повторять теть Люда, детдомовская уборщица.

Помня совет Кули, я пробралась мимо запертых дверей, где жители хранили остатки своих пожитков, и углубилась в длинную зловонную кишку, тянущуюся под домом. К счастью, здесь было тепло и не так уж и грязно. Пол покрывал мелкий, мягкий песок, а батареи вдоль стен жарили так, словно я в Аду оказалась. Тут-то и села на плечи усталость. Ноги неожиданно налились тяжестью, голова закружилась от жары и влажного воздуха, а желудок снова болезненно сжался. Куском сухаря голод утолить сложно, вот он и разворчался.

Попив ледяной воды из-под крана, я уселась прямо на песок в углу и подтянула под себя ноги. Затем раскрыла пакет и вытащила из него подобранный на помойке сухарь. Отломив кусок, я сунула его за щеку и принялась рассасывать. Пусть от голода и не избавишься, но хоть что-то.

- Ладно, - вздохнула я. – Дальше-то, что делать?

И здесь ответов у меня не было. Сбежать из детдома оказалось самым простым. А вот выжить на улицах, тем более зимой, такая себе задачка. Но кое-какие мысли все же были. В детдоме частенько терли байки о таких беглецах, как я. Кому-то везло, они находили работу и крышу над головой. Тех же, кому не везло, никто не видел. Ну, удивительного тут было мало. Наш город слабых не любил. Слабые уходили тихо и незаметно, уступая место под солнцем более сильным и наглым.

- И что теперь делать? – снова спросила я сама себя. И вздрогнула, настолько мрачно прозвучал мой голос в сырой темноте подвала. Но лучше уж так, чем полная тишина. – Первое время можно здесь ночевать. Куля говорила, что можно в подвалах пошукать. Консервы там найти, к примеру. Можно у магазинов в помойке порыться. Тоже вариант. На край на трамвае покататься и денег поклянчить.

Себя успокоить удалось быстро. Я пока не представляла, как живут бездомные, где ищут еду, где спят и как существуют. В моей голове все было просто. Голос разума ничего не мог противопоставить этим аргументам и предпочитал помалкивать. Но так даже лучше. Меньше сомнений, крепче сон. Зевнув, я обняла себя и, прижавшись спиной к холодной стене, закрыла глаза. Сон срубил сразу. Сон черный, без ярких красок и кошмаров. Словно кто-то резко выключил свет. То, что надо для измученного тела.

Проснулась я от странного шороха слева. Приоткрыла глаза и испуганно дернулась в сторону, увидев сидящего рядом со мной чумазого пацана в дырявом ватнике. Тот, заметив, что я проснулась, широко улыбнулся. Стало заметно, что зубов у него не хватает, а те, что остались, были редкими и гнилыми.

Хмыкнув, пацан сунул руку в карман ватника, вытащил оттуда пачку «Беломора» и, прикусив папироску зубами, закурил, наполнив жаркий воздух подвала удушливым дымом. Я же, пользуясь моментом, внимательно его рассмотрела. Худощавый, с большой головой на тонкой шее. Глаза голубые и, что было особенно странно, веселые. Нос был когда-то основательно перебит и теперь смотрел в сторону, но пацана это, судя по всему, ничуть не волновало.

- Ты тут это… не дрыхни, - кашлянул пацан, выпуская из носа струйку дыма. – Тут дворник лютый. Нашего брата гонять любит. Метлой так отпиздит, что забудешь сюда дорогу.

- А ты тогда чего тут сидишь? – насупившись, спросила я. Пацан гоготнул и, склонив голову, внимательно на меня посмотрел.

- Эт я так, на будущее говорю. А чего я тут… ну, погреться забежал, пошукать по мелочи.

- Я тоже. Погреться, - снова зевнула я и, поежившись, прижала к груди пакет с документами и оставшимся сухарем. Голубые глаза пацана жадно блеснули, когда он увидел пакет, однако голос остался таким же расслабленным.

- А чо у тебя там? Вкусное что-то? – спросил он.

- Не. Бумажки всякие, паспорт.

- Кудряво живешь, - присвистнул пацан и мотнул головой. – Чо, пожрать вообще нечего, да?

- Хлеб вот есть, - вздохнула я, вытаскивая из пакета сухарь. Пацан удивленно вскинул бровь, увидев этот кусок, и рассмеялся.

- Эт не хлеб, эт хуй его знает, что такое, - вытерев слезящиеся глаза, ответил он. – Ладно. Звать тебя как?

- Саша.

- А меня Чарли.

- Чарли? – настал мой черед удивляться.

- Ага. Пыга это. На районе так кличут.

- А почему Чарли?

- А хер его знает. Ну, Чарли и Чарли, - беззаботно махнул рукой пацан, но мне что-то подсказывало, что он лукавит. – Так ты чего? Из дома сбежала?

- С чего ты взял?

- Ну, в подвале шкеришься, сухари, которыми собаки побрезгуют, жрешь. Документы вон с собой таскаешь. Походу сбежала, - ответил Чарли и, почесав прыщавый нос, добавил. – Или выгнали.

- Сбежала, - вздохнула я.

- Все мы сбегаем рано или поздно, - пробормотал пацан. – Ты, короче, тут не ночуй. Эт сегодня повезло, что Рыжий в другом месте кантовался.

- Рыжий? – переспросила я. – Дворник?

- Не, - рассмеялся Чарли. – Дворника Васькой-дураком кличут. А Рыжий… ебанамат местный, короче. Он тут с дружками вмазываться любит. Вон там дальше нычка их.

- Ага, поняла, - протянула я, посмотрев в указанную сторону. – Только половина подвалов закрыта. Повезло, что этот открыт.

- Не, малая. Повезло в другом, - ухмыльнулся Чарли и снова